Книга Так сказала бабушка, страница 1 – Николай Владимирович Андреев

© Андреев Н. В., 2025

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025

* * *

Необычное в этом году выдалось начало июня, странное. Весна по календарю уже кончилась, а лето, о наступлении которого провозгласили в домоуправлении перед тем, как отключить отопление, еще не наступило. Солнца нет, тепла нет, бабушка изнылась, не зная, что надеть в гости: то ли новый плащ, который, по ее словам, душу грел больше, чем тело, то ли пальто, которое грело тело, но смущало настроившуюся на летнюю волну душу. В итоге, как я и предполагал, победил компромисс. Несмотря на мои уговоры не смешить людей – одеться по сезону, бабушка укуталась в старое толстое пальто, а плащ велела взять с собой:

«Переоденусь в машине, перед тем как зайти в дом».

Машина – это родительская «копейка», а дом – трехэтажный коттедж Худобиных в поселке Мыскино, построенный дядей Толей – недавно умершим родным братом бабушки. Вообще-то, правильнее было бы его назвать моим двоюродным дедушкой, вот только величать дедушкой человека, который при жизни бессовестно игнорировал внуков, не относящихся, как сказано в Гражданском кодексе, к наследникам первой очереди, не очень-то хочется. Тем более что я в этой очереди, по выражению одной моей бывшей подружки – студентки юридического факультета, – нахожусь где-то между моей мамой и ее, подружки, будущей внучкой. Ну и ладно. Главное, что к бабушке это не относится. Дядя Толя, надо отдать ему должное, не только искренне любил ее, но и сумел привить это чувство всем Худобиным вообще и своему сыну Виктору, способному, как мне всегда казалось, любить только тех, кто богаче его, в частности. Несмотря на небольшую разницу в возрасте – ему тридцать два года, мне двадцать три, – Виктор считался моим двоюродным или, как сказано в том же Гражданском кодексе, неполнородным дядей. Однако называть дядей человека, в устах которого выражение «дальние родственники» звучит чуть ли не как «дикие предки», язык не поворачивается.

Шоссе у въезда в Мыскино, несмотря на недавний дождь, оказалось на удивление сухим и чистым, словно незадолго до нашего приезда кто-то прошелся по нему большой метлой. Нигде ни пятнышка, ни соринки, и только на обочине, где трава вплотную подступала к асфальту, можно было кое-где заметить черные пятна луж.

Не люблю я Мыскино. Не столько поселок – многоэтажный, помпезный, всем своим видом демонстрирующий окончательную победу частного капитала над коллективным хозяйствованием, сколько живущих в нем Худобиных, благодаря стараниям которых ковалась эта историческая победа. Каждый раз, приезжая к ним в гости, я постоянно испытывал чувство неловкости. Так, словно у меня под лопаткой застряла колючка и я, вместо того чтобы получать удовольствие от общения с родственниками, вынужден считать минуты, когда можно будет пойти переодеться. Да что там я! Даже бабушка, несмотря на горячую любовь к Виктору, приезжала сюда, как я заметил, с явной неохотой. Однако воля умершего брата – закон, а закон, в частности, гласит: «Местом открытия наследства является последнее место жительства наследодателя». Не знаю, как правильно трактовать формулировку «место открытия наследства», но, судя по официальному приглашению посетить поселок Мыскино, дабы присутствовать при оглашении завещания, наследодатель – дядя Толя, по всей видимости, решил именно здесь осчастливить сестру частичкой своего благосостояния.