Книга Так сказала бабушка, страница 29 – Николай Владимирович Андреев

— Хватит надо мной издеваться! – затопал он ногами. – Хватит, я говорю!

Набравшись смелости, Романов высунулся из-за моей спины и спросил: почему Борис Сергеевич считает, что Виктор не мог убить Константина?

— Да потому! – с новой силой заорал Коновалов. – Что убийца стер с бокалов свои отпечатки пальцев! Ясно вам?! А зачем, я вас спрашиваю, Худобину стирать их, если всем известно, что его отпечатки были на бокалах еще до совершения преступления?! Зачем?!

Романов вынужден был признать: незачем. Он опустил голову, поднял глаза и, виновато разведя руками, попросил у Виктора прощения.

То ли признание Романовым своей ошибки благотворно подействовало на психику Коновалова, то ли сил продолжать скандалить не осталось, но только истерика, подобно пронесшемуся над Мыскино утреннему ливню, закончилась так же быстро, как и началась. Выговорившись, или, точнее, выкричавшись, он глубоко вздохнул, вытер испарину со лба и, ни на кого не глядя, плюхнулся на свободное кресло.

Вопрос о том, почему Виктор оговорил себя, в эту минуту его, похоже, не интересовал.

На улице тем временем стал накрапывать дождь. Сначала робко, как бы пробуя свои силы, он застучал по карнизу редкой дробью. Через минуту, словно поняв, что все у него сегодня ладится, получается, добавил старания и обрушил на поселок вместе с потоками воды гром и молнию. Дом вздрогнул, зазвенел фарфоровыми статуэтками и… погрузился во мрак.

— Опять свет отключили, – испуганно прошептала Анечка.

— Я сейчас свечи достану! – громко произнес Виктор.

— А давайте, – из темноты раздался скрипучий голос Рыльского, – перейдем в зал и затопим камин. Я за дровами схожу.

Несмотря на то что идея Максима Валерьяновича всем понравилась, самовольно выйти из кабинета никто, в том числе и сам Рыльский, не решился – все ждали команды Коновалова.

Осветив стены комнаты, в окне сверкнула молния. Стоявшая у окна бабушка перекрестилась и, как только отгремел раскат грома, сказала, что в доме сильно похолодало.

— Ладно. – С того места, где сидел Коновалов, донесся звук отодвигаемого кресла. – Пошли в зал.

В зале было прохладнее, чем в кабинете. Пока Максим Валерьянович ходил за дровами, а Виктор расставлял свечи на каминной полке, Анечка подсела к бабушке на диван и, прижавшись к ней, снова заскулила.

— Ну что ты, что ты, – бабушка погладила ее по голове. – Перестань, все образуется. Вот сейчас придет Максим, принесет дрова, мы зажжем их, и тебе сразу станет легче.

— Не хочу, чтобы он приходил!

— Почему?

— Потому что он – убийца!

Анечка оттолкнула от себя бабушку. Крикнула: «Максим Валерьянович – убийца! убийца! убийца!» – зарыдала и упала вниз лицом на диванные подушки.

Несмотря на то что подобные слова сегодня звучали не раз, Коновалов все же со всей серьезностью отнесся к ним.

— Откуда тебе известно? – спросил он.

— Я видела!

— Что ты видела?

— Видела, как он… как он… – Анечка захлебнулась слезами.

— Не торопись! – посоветовал Виктор. – Расскажи с самого начала, что ты видела.

Анечка приподнялась над диваном. Вытерла слезы и торопливо произнесла:

— Когда я спустилась со второго этажа, в зале никого, кроме тети Кати, не было. Я решила, что все ушли в кабинет. Зашла туда, а там…

— Что там?

— А там был дядя Максим! Он стоял, наклонившись над горлом Константина, и что-то с ним делал: то ли разглядывал его, то ли еще что-то, я сразу не поняла. А когда он выпрямился и повернул ко мне лицо, я увидела, что у Константина на горле рана, а дядя Максим… дядя Максим… Облизывается!