Онлайн книга «Так сказала бабушка»
|
В незашторенном окне первого этажа снова зажегся желтый свет. Полный мужчина в белой нательной майке, так же как в первый раз, подошел к настенному шкафу, положил на полку коробку и вышел. Свет погас, а во дворе, и без того темном, стало еще темней. — Выходи за меня замуж, – вполголоса сказал Романов. — Ну уж нет! – воскликнула Нина. – Я этого добра хлебнула, с меня хватит. — Чего ты хлебнула? — Как это чего! Да я все дни с утра до вечера только тем и занималась, что за мужем хлебала! То его полночи заводишь, ублажаешь, то носки его весь день по квартире ходишь собираешь, то трусы отстирываешь, то подштанники отглаживаешь, а гости придут – гостей развлекаешь. И никакой тебе за это благодарности! А ты знаешь, какие гости к нам иной раз захаживали? Знаешь, нет? Романов сказал: нет. — Одно слово – караул! Придут, все съедят, все выпьют и в благодарность за это начнут тебя жизни учить… Вот, например, одна семейная пара у нас была. Она еще ничего, приличная женщина, но ее супруг Константин Павлович – это, я скажу тебе, нечто! Ты, говорит, Нина, кругом не права – муж обязан зарабатывать деньги, а жена должна их копить и кормильца своего во всем слушать. Это он к тому, что я, дескать, не работаю, а только с мужем постоянно спорю да деньгами его сорю… Ну ладно. В том смысле, ладно б эти слова кто другой сказал, а не он – взяточник, каких поискать. Я как от него это услышала, чуть языка от возмущения не лишилась. Нет, ну ты представляешь! Вор, клейма ставить негде, а учит честного человека жить! Ты, кстати, не знаешь, почему те, кто ворует, любят учить жизни тех, кто не ворует? — Наверно, потому что считают себя не только умными, но и честными. — Ага. Причем, как я заметила, чем больше они, эти константины павловичи, воруют, тем больше их тянет к поучительству. — Может, хватит, – попросил Романов. – Давай поговорим о чем-нибудь другом. Расскажи лучше, из-за чего ты с мужем своим разошлась. Не в силах унять гнев, Нина еще какое-то время поиграла желваками, посверлила его злым взглядом, потом немного успокоилась и обмякла. Провела ладонью по волосам и тихо сказала: — Из-за Константина Павловича. Из-за кого ж еще-то? Вздохнула и добавила тише: — Все-то наши беды происходят из-за таких вот константинов павловичей. — Кто он такой? Нина пожала плечами. — Не знаю. Муж говорил: чиновник какой-то. Но лебезили перед ним абсолютно все. А больше всех, конечно, муженек мой… Уж как он его, Константина Павловича этого, помню, ни обхаживал, как пылинки с него ни сдувал. И спинку-то перед ним изогнет, и шуточке-то его пошлой весело посмеется, и салатик-то в его тарелку раньше других положит. В общем, хоть и был он старым козлом, но, когда надо, скакал не хуже молодой козочки. И меня еще при этом локотком успевал попихивать, давай, дескать, не сиди, прислуживай нужному человеку… И так мне, Васенька, тошно от всего этого стало, так противно, что когда Константин Павлович меня на кухне одну застал и лапать начал, я почувствовала… не знаю, как сказать… какое-то мстительное наслаждение! Так, словно не меня позорили тем, что лапали, это я в отместку за недостойное поведение мужа позорила его тем, что позволяла себя лапать. Константин Павлович мне бедра гладит, а в моей голове стучит: «Будешь знать, как перед мужиком козочкой скакать! Так тебе!», он мне грудь тискает, а я в ответ: «Нечего было вести себя как подзаборная шлюха! Так тебе!», он под юбку лезет, а я опять мысленно твержу: «Получай, старый козел! Получай, старый козел! Так тебе! Так тебе! Так!» |