Книга Об исполнении доложить, страница 161 – Вадим Пеунов

И вот Лайма сумела сделать несколько снимков выезжавшего из ворот и возвращавшегося черного «мерседеса». В машине было темнее, чем на улице, и четкой фотографии пассажиров не получилось. Но на одной из них все-таки можно было рассмотреть лицо человека, сидевшего рядом с шофером. Им оказался мой старый знакомый капитан Богач, тот самый, который не доехал с Князевым до Ростова.

Убедившись, что это не ошибка, я первое время очень досадовал: «Отпустил фон Креслера, приняв его за какого-то Богача!» Правда, он передал немецкой контрразведке нашу идею насчет «полковника Чухлая», но все равно…

Долго мы обсуждали с Истоминым и Лаймой сложившуюся ситуацию: мог или не мог капитан Богач быть одновременно майором фон Креслером? В представлении Бекенбауэра это были два абсолютно разных человека. Один был задержан вместе с ним (Богач), а другой ушел с группой в неизвестном направлении.

Нет, все-таки это два разных человека, а вот сейчас контрразведчик Богач играет роль фон Креслера. Мы припомнили двойственное отношение Швиндлермана к своему хозяину. В его памяти жил молодой барон, которому Иосиф был предан фанатично. В доме контрразведки он, видимо, прислуживал иному, к которому мог явиться и с опозданием, и под хмельком.

О том, что его хозяин «уехал надолго», Швиндлерман обмолвился еще во время допроса у партизан. Для кого капитан Богач играет роль фон Креслера? Конечно, не для коллег. Фон Креслер знает, что советская контрразведка ведет игру, и вот предложил свою контригру. Мы за ним наблюдаем здесь, а он в это время внедрился где-то в подполье. Такая идея когда-то возникала у Яковлева, но у нее не было материального подкрепления. Теперь оно появилось.

Чтобы разобраться в делах подполья, надо было поговорить с очевидцами. Тут бы нужна встреча с Луневым. Но он человек в отряде новый, и потом, вне сомнения, за ним, как за прибывшим из центра, чтобы заменить погибшего чекиста Яковлева, со стороны гитлеровского агента, внедрившегося в подполье, ведется неусыпное наблюдение.

Истомин по существующей системе связи вызвал Лешу Соловья.

Тот явился и нос к носу столкнулся с… помощником начальника полиции города. Не ожидал. Вот такого – настороженного, готового ко всяким подвохам – Истомин привел его в фотосалон.

Поняв, что Леша Соловей начинен сомнениями, я постарался успокоить молодого разведчика.

— Здравствуй, племянник знаменитого чекиста! Руку-то из кармана вынь, а то по нечаянности нажмешь на спусковой крючок.

Он меня не узнал. Пришлось ему напоминать, где и при каких обстоятельствах мы с ним встречались. И только после этого его оставила скованность.

— Ну и замаскировались вы все тут! – вздохнул он с облегчением. – А я возле тайника заприметил полицая, чуть не пальнул по нему.

Я попросил Лешу Соловья поподробнее проинформировать меня о положении в отряде и дать характеристику новым людям.

— Хорошего у нас много и плохого предостаточно, – начал он. – Хорошего, пожалуй, больше.

— Ну и начинай с хорошего, – посоветовал я.

— Никитин – вот это, скажу я вам, человек! – начал восторженно Леша Соловей. – Мы с ним организовали девятнадцать новых постов! Связь наладили. В штаб армии что ни день, то новая депеша. Нас похвалят, а Ярослав Игнатьевич, как заводной, еще завзятее работает. Ночь за полночь: «Пошли, Леша, ты тут всех знаешь». Веселый, пошутить любит. Люди к нему так и липнут. А вот с новым командиром отряда нам не повезло. Конев был бы лучше. Свой, а этот какой-то бука букой. И все, кто с ним пришел, такие же. И вообще, у нас в отряде нет делов! – в досаде воскликнул Леша Соловей.