Книга Об исполнении доложить, страница 84 – Вадим Пеунов

Сквозь узкие щели в дубовых ставнях пробивался едва приметный свет. В доме не спали.

Мы подъехали. Собаки подняли переполох. Они выскочили к нам навстречу и не позволяли выйти из машины до тех пор, пока не появился хозяин. Он вышел с фонарем «летучая мышь» в руках и отогнал псов. Те отбежали в сторону, но не угомонились.

— Никифор Васильевич! – окликнул хозяина Сомов.

Тот узнал по голосу:

— Это вы, Николай Лаврентьевич? – Он подошел, поздоровался с Сомовым, потом со мной и Марфой. Марфу Крутой знал хорошо. – А я только что вернулся. Лес прочесывали. Капитан Копейка приезжал, я поднял на ноги всех своих людей, были проводниками. Ничего не обнаружили. Капитан водил к схованке, которую нашла Марфа Алексеевна, двух служебных собак. Не взяли следа. Наверно, за давностью все развеялось.

«За давностью». Эти слова перечеркивали мои предположения, отбрасывали в поисках на исходные позиции. Неужели все это время я шел по ложному следу? И теперь доведется начинать с самого начала? Но в своих поисках я вышел на Сугонюка и Чухлая, а Яковлев на Иванова.

И жена, и дочь Крутого спали. Он провел нас с Сомовым в кухню, где горела керосиновая лампа. Марфа осталась в машине.

Сомов представил меня:

— Товарищ Дубов. Интересуется находкой Марфы Алексеевны.

Крутому под пятьдесят. О таких говорят – степенный. Довольно широкоплечий, с окладистой курчавой бородой, в которой пробивалась седина.

— Никифор Васильевич, а за кем из лесников закреплен участок, где обнаружена землянка?

— За Сегельницким Романом Иосифовичем. А что?

— Пока ничего, – отвечаю. – Охарактеризуйте его.

Крутой ответил не сразу, подумал.

— Работы в лесничестве много, а людей не хватает. Зарплата маленькая. Чем мы можем привлечь людей? Отводим землю под огороды, участки под сенокос, под выпас. И живут лесники собственными хуторами. А отсюда и характер вырабатывается бирючий. Сегельницкий – из таких диковатых людей. Лес он знает, относится к работе добросовестно. Из чисто человеческих черт я бы отметил особую жадность. Уж своего не упустит, а при случае и чужое прихватит.

Сегельницкий… Роман Сегельницкий… Фамилия редкая, потому запоминающаяся. Но где я ее встречал?

— С какого года он работает в лесничестве? – спрашиваю у Крутого.

— Да года с тридцатого. Считается у нас кадровым.

— Какая семья?

— Жена. Тоже у нас работает. Пятеро детей. Тесть. Рабочих рук в семье хватает. Такое хозяйство развернул – любому бывшему кулаку на зависть. Впрочем, это не в ущерб государственному делу.

— Хотелось бы, – говорю, – Никифор Васильевич, послушать ваше мнение: сколько времени нужно, чтобы соорудить такую землянку?

— Да ведь это как работать… Сколько человек… Я был там с капитаном Копейкой и Карауловым. В потемках, правда, многого не разглядишь… но в общем-то схованка небольшая. Если на две лопаты поставить четырех – за пару часов выкопают. Остальное, считай, пустяк.

— Но землю не выкидывали, ее аккуратно вынули и вынесли. Потом откуда-то привезли дерн.

— Ну, добавьте на все сутки.

— Давно это случилось?

— Трудно сказать: может, неделю тому назад, может, с год. Надо бы днем посмотреть, определить, когда рублен лес для наката, какая плотность земли.

— Взрыв мины-сюрприза изменил всю картину, – говорю Крутому.

— Да, не без этого, – согласился лесничий. – Но, как говорится, утро вечера мудренее. Что там осталось до рассвета? Часик-другой поспите у меня.