Книга Об исполнении доложить, страница 91 – Вадим Пеунов

Сюрприз, ничего не скажешь! В такое время исчезает последний человек, способный дать выход на всю десантную группу «Есаул»! Конечно, Иванов опытен и хитер. Но и Яковлев в контрразведке не новичок. Непростительная промашка!

Пока я читал, Истомин смотрел на меня совершенно невозмутимо. И мне показалось, что он молчит с каким-то умыслом.

— Чем еще порадуете? – спрашиваю его.

Он передал мне две депеши от Князева. Тот сообщал, что оперативный взвод контролирует вокзал, а также выход на шоссе протяженностью пятнадцать километров. Задержано шесть человек без документов и один с подозрительными документами, возможно дезертир.

В тот момент я не обратил внимания на эту деталь. Дезертир и есть дезертир. Потом разберемся. Все мое внимание заняла вторая новость Князева. Около часа дня в Светловскую больницу приходил полный, страдающий одышкой человек и наводил справки о Селиверстове. Ему, согласно нашей инструкции, показали журнал регистрации больных, а также выписку из акта:

«Селиверстов Н.Н. умер на операционном столе, не приходя в сознание. Причина смерти – тяжелая травма черепа, нанесенная тупым предметом, вероятнее всего тяжелой палкой. Родственники за телом не явились».

За приходившим установлено наблюдение. Пока он находится на территории вокзала.

Я спросил Истомина:

— Полный, страдающий одышкой… А нет ли в этом портрете, лейтенант, для вас чего-либо знакомого?

— Есть, – подтвердил он. – Похож на Иванова. Считаю, идет проверка Сугонюка. Ради этого Иванов так ловко исчез из Ростова.

— Была у него для вояжа и другая причина. По всей вероятности, он принимал в Ивановском лесу десант. И теперь ищет надежное место, чтобы перебазировать прибывших. Для этого нужен Сугонюк. Его проверяют, хотя появление в больнице сопряжено с риском угодить в наши руки.

Теперь я мог с известной точностью назвать дату появления парашютов в Марфиной землянке: позавчера. Вчера наблюдательная сборщица лечебных трав обнаружила ее. Вчерашней ночью прочесывали лес. Находиться в районе десантирования стало опасно, и вот Иванов в поисках выхода из трудного положения решил вновь привлечь к активной работе Сугонюка, а с целью его проверки нанес визит в Светловскую больницу.

Иванов явно намеревается переадресовать десант Сугонюку. И первой моей реакцией на такой вывод было желание немедленно вернуть оперативный взвод в Александровку, передав его функции по контролю за вокзалом и шоссе капитану Копейке и одному из партизанских отрядов.

Я отправил Яковлеву успокоительную радиограмму: «Дядя», по всей вероятности, побывал в Светловской больнице. Перед тем, видимо, принял «гостей». Обнаружено десять парашютов. На подозрении лесник Сегельницкий Роман Иосифович».

После этого мы с Истоминым сели за текст будущей шифровки в германский разведцентр.

Сугонюку я сообщил, что Чухлай умер и это знает Иванов, который проверял его, Прохора Демьяновича, сведения.

Сугонюк не то чтобы удивился, а как-то весь оцепенел. Смотрит на меня, не моргая, маленькими глазками, ждет пояснений. И вдруг у него вырвалось:

— Таки угробила его Надийка! – Было в этом восклицании нечто от вздоха облегчения. – Я все думал: «А ну, как поднимется! Несдобровать ей». – С Сугонюка словно бы сняли путы, преобразился человек, заговорил громко, возбужденно: – Он мне всю жизнь перевел. Явился – петлю на шею надел, а конец натянул и держал в руках. – Сугонюк жалобно, с тоской и страхом спросил: – Надежду за него не потянут к ответу?