Книга КГБ. Бывших не бывает?, страница 23 – Валерий Пирогов

Всех участников этого полета наградили боевыми орденами. Воздушная экспедиция доказала, что планеры, которые способны приземляться на самых малых площадках, можно использовать в Арктике для доставки на дрейфующие станции крупногабаритных грузов.

Однако подобные рейсы больше никогда не повторялись: слишком высока была степень риска для жизни людей.

Ткаченко и Дмитриев были еще очень молоды и неопытны в плане собственной безопасности. Они рассказывали о себе и своих планах откровенно, не подозревая, что живут в «плюсовом номере», оборудованном техникой подслушивания, которая по случайному совпадению в эти дни была снята и задействована в другой оперативной разработке.

Потом они станут осторожнее, но все равно еще не раз попадут впросак, откровенничая с коллегами, которые «по простоте душевной» поделятся этим с начальством. Одному из них обиженные нелестными отзывами о себе руководители напишут в характеристике: «излишне доверчив», что подразумевало – «честен, но дурак!». Другому – то же…

Виктор на минуту задумался и стал рассказывать.

— В детстве я, как и многие в то время, мечтал стать разведчиком, военным или писателем. Мечты эти были абстрактными, наивными и потому нереальными, но, как ни странно, многое сбылось. Поступил в Тамбовское артиллерийское училище, которое закончил с круглым отличием и занесением на Доску почета, и стал офицером.

Разведчиком не стал, но после Новосибирской школы КГБ стал особистом.

Иногда, кажется, что всё происходило само собой, как бы помимо моей воли, по стечению обстоятельств. Но, наверное, в жизни не бывает ничего случайного. Поэтому, если рассказывать всё по порядку, стараться по возможности быть объективным, то, наверное, можно понять, что в жизни было случайным, а что закономерным.

Отец покинул семью, когда мне было три года. Пять лет спустя умер дед, а в двенадцать лет моя мама. Тут с Украины из города Луганска, чтобы забрать меня, приехал отец, у которого уже была другая семья. Решение было за мной, и я предпочел остаться жить с бабушкой.

Отец вскоре уехал, и мы остались вдвоем с бабушкой, которая, как Арина Родионовна, няня Пушкина, стала мне и матерью, и няней. Многому хорошему в жизни – подлинно народной интеллигентности, мудрости и доброте – я научился у нее, – голос Виктор дрогнул, он помолчал мгновение и продолжил уже о другом.

— Когда умер дедушка, то накануне похорон домой принесли гроб и поставили в коридоре. Крышка была открыта, и я туда забрался непонятно зачем. Впрочем, гроб был сделан из свежестуганых сосновых досок, и от него так вкусно пахло смолой…

Бабушка, застав меня, восьмилетнего балбеса, за столь нелепым занятием, вежливо отругала, но никогда потом не напоминала об этом. Единственный раз она меня слегка отшлепала за то, что я, катаясь осенью на коньках по пруду, провалился под лед и сильно простудился. Еще запомнилось, как она часто наставляла меня, «не водись с плохой компанией, лучше дружи с девочками». Однако дружба с девочками в детстве у меня не очень получалась, но предостережение насчет дурных компаний было не лишним.

Мать и деда помню плохо, но один урок, урок на всю жизнь, дед мне преподнес. Он был инженером-путейцем, строил железные дороги, мосты, плотины, одно время был даже начальником Сибирского отделения железной дороги. Там, в Чите, в 1925 году родилась мама.