Онлайн книга «Тайники партизанских троп»
|
Советские войска на Дальнем Востоке и в Сибири оставались грозной силой, способной дать отпор японским войскам. Японское командование помнило сокрушительное поражение на Халхин-Голе, когда императорская армия на собственном опыте испытала военную мощь Советского Союза. Германский посол в Токио Отт доносил Риббентропу, что на решение Японии о вступлении в войну против СССР оказывают влияние воспоминания о халхин-гольских событиях, которые до сих пор живы в памяти Квантунской армии. В Токио понимали, что одно дело – нанести удар в спину терпящему поражение противнику и совсем другое – вступить в сражение с подготовленной к современной войне регулярной армией такого мощного государства, как Советский Союз. Оценивая группировку советских войск на Дальнем Востоке, газета «Хоти» подчёркивала в номере от 29 сентября 1941 года: «Эти войска остаются совершенно безупречными как в смысле обеспечения их новейшим вооружением, так и в смысле великолепной подготовки». 4 сентября 1941 года другая газета, «Мияко», писала: «Дело ещё не дошло до фатального удара по армии Советского Союза. Поэтому нельзя считать безосновательным вывод о том, что Советский Союз силён». Обещание Гитлера захватить Москву с задержкой лишь на три недели осталось невыполненным, что не позволяло японскому руководству начать в запланированные сроки военные действия против СССР. Накануне намеченной даты начала войны, 28 августа, в «Секретный дневник войны» была внесена полная пессимизма запись: «Даже Гитлер ошибается в оценке Советского Союза. Что уж говорить о нашем разведуправлении? Война Германии продолжится до конца года… Каково же будущее империи? Поистине, будущее не угадаешь…» * * * Очередной телефонный разговор Исая Исаевича с Москвой был долгим и обстоятельным. Завершая его, представитель центрального аппарата НКВД сделал акцент на полной неопределённости возможного развития событий. — Имея опыт интервенции на территории Дальнего Востока и Сибири в годы Гражданской войны, когда неподготовленные к ведению войны в сложных условиях сибирской зимы японские войска несли большие потери и не могли проводить крупные наступательные операции, командование японской армии во всех планах и вооружённых провокациях исходило из необходимости избегать военных действий против СССР зимой. Наше командование учитывает этот факт, устанавливая сроки выполнения задачи, – подчеркнул куратор. – Но это не значит, что этой осенью и зимой мы можем позволить себе сидеть сложа руки. Кто знает, что придёт в голову японцам? Может, просто морочат нам голову и ударят в спину как раз в морозы, помня печальный опыт застрявших в грязи немцев… Вы понимаете это? — Так точно, товарищ комиссар государственной безопасности третьего ранга, – ответил Кондратюк. — То, что вы понимаете, я даже не сомневаюсь, но как остальные ответственные работники, которые включены в комиссию? — Я думаю, что так же понимают. — Вы только думаете или уверены? — Уверен. — И это ещё не всё, – тихим, размеренным голосом продолжал комиссар, – намизвестно, что японское руководство, заключая с нами пакт о нейтралитете, планировало использовать его отнюдь не в миролюбивых целях. Японский министр иностранных дел Мацуока ещё до подписания пакта о нейтралитете в беседе с Риббентропом и Шуленбургом заявил, что никакой японский премьер-министр не сможет заставить Японию сохранить нейтралитет, если между Германией и Советским Союзом возникнет конфликт. В подобном случае Япония начнёт военные действия против нас. И этому не помешает имеющийся пакт. Хотя можно и возразить. Через несколько суток после этого заявления Мацуока поставил свою министерскую подпись под текстом пакта о нейтралитете, во второй статье которого говорилось, что в случае, если одна из сторон пакта окажется вовлечена в боевые действия, другая сторона обязуется соблюдать нейтралитет в течение всего конфликта. Водят нас за нос господа из Страны восходящего солнца. Потому, товарищ Кондратюк, на вас там, на восточных форпостах, возложена большая ответственность. И это вы тоже, надеюсь, отлично понимаете? |