Книга Станция Степная, страница 121 – Владимир Цыбизов

— Ну и пусть растет. Ты можешь идти, значит, и я смогу…

Володя погладил рукой натертую пятку и подумал: «Снять или не снимать вторую сандалию? Лучше бы, конечно, не снимать, а то и другой ноге будет колко. Только ребята начнут смеяться, скажут: неженка…»

Вовка решительно сдернул с ноги другую сандалию и поднялся.

— Идемте, – сказал он и мужественно шагнул на куст верблюжьей колючки, который можно было с успехом обойти сторонкой. Нина с восхищением смотрела на Володю, заглядывая сбоку в его лицо. Она явно гордилась им. Вот она не смогла бы наступить босой ногой на куст колючки…

Ребята шли все вперед и вперед. Кругом, насколько хватало глаз, расстилалась ровная, серая степь. Взгляд беспрепятственно скользил по всем направлениям и ни на чем не мог задержаться. Не было видно ни леса, ни кустарника, ни даже одинокого деревца. Только позади поднималась над горизонтом водонапорная башня их станции, а впереди расплывалась в синеватой дымке гора Лев, или Львиная гора, как ее называли в этих местах.

Начались бахчи. Тут и там яркими пятнами желтели дыни, арбузы, тыквы. Володе как-то не верилось, что эти дыни величиной с ведро, или тыквы с небольшое колесо телеги могли уродиться на песке при такой жаре.

— Сорвем? – предложил Вася, с вожделением поглядывая на дыни и арбузы.

— Что ты! – возразил Коля. – Вон шалаш, а там наверняка сторож. Смотрит в щелочку и караулит. Только мы к арбузам, а он как пальнет с берданки. А в берданке – соль. Думаешь, сладко, когда солью?

— Скоро наша бахча, – сказал Федя. – Дедушка Архип добрый, угостит арбузом.

— А дыней? – спросила Нина, с трудом передвигая ноги.

— И дыней. Думаешь, ему дыни жалко? Такую дыню отыщет, что нам впятером не съесть.

— А хорошо бы отдохнуть, – сказал Коля. – Вон сколько отмахали, уже водокачка скрылась.

— Сейчас отдохнем, – бодро заявил Федя. – Айда за мной.

Он свернул с дороги и повел ребят по краю балки. В этот момент послышался глухой отрывистый лай. Ребята обернулись: к ним скачками неслась огромная овчарка.

— Пират! – радостно воскликнула Нина. Пират подбежал к ней, поднялся на задние лапы, сделал вид, что хочет дотронуться лапой до плеча девочки, но пробежал дальше, сделал круг, слегка толкнул Нину в грудь и, склонив голову набок, уставился на девочку. Затем раскрыл пасть, свесил язык набок и, быстро дыша, поглядел на ребят. Видимо, довольный осмотром, он закрыл пасть, склонил голову на другую сторону, опять высунул язык и, отрывисто дыша, умиленно стал смотреть на хозяйку.

— Ишь, догнал, – вымолвила наконец Нина, продолжая радостно улыбаться. – Как ты смел, а? Я ж тебя заперла. Вот папа узнает, он тебе задаст, негодник. Будешь знать, как не слушаться. Ты слышишь, что я говорю? Вот отошлю назад, домой.

Пират с виноватым видом опустил хвост и отвернулся в сторону, затем сделал полукруг и снова посмотрел на Нину. Вид у него был удрученный, так что ребята дружно сказали:

— Ладно тебе, оставь. Пусть идет с нами, чего ты привязалась?

Пират посмотрел на одного, на другого, оскалил пасть, точно понял, что речь идет о нем, и, вытянув хвост, слегка покачал им из стороны в сторону.

— Понимает, – сказал Володя.

— Улыбается, – добавил Федя. – Ишь, как доволен.

Пират, мотая головой, подошел к Нине, потерся об ее ногу, прошел вперед туда, куда шли ребята, и обернулся, точно приглашая всех идти дальше. Затем сел и с невинным видом уставился на мальчишек. А потом широко раскрыл пасть и так зевнул, что показались все зубы.