Онлайн книга «Станция Степная»
|
Впрочем, дядя Ваня так и предполагал, что в палату к летчику Грохотову если кто-нибудь и будет ходить, то только Коля и Володя. Правда, Володю он видел в тот раз впервые, но первое впечатление никогда не обманывало дядю Ваню. Так оно и случилось: вдумчивые и серьезные мальчики захотели познакомиться поближе с неразговорчивым, необщительным летчиком. Наверно, у него очень скверное, поганое, как выразился Коля, настроение, если он не ест даже пирожное и сладкие пирожки, которые приносили в палату по вечерам к чаю. Может, зуб болит? Тогда сладкое совсем нельзя есть. И с соседями по палате не разговаривает. Правда, одному из соседей не до разговоров. Это тот самый, про которого Нина говорила, что его будут кормить с ложечки. А два железнодорожника с соседней станции больше в саду да по другим палатам ходят, потому что им скоро уже выписываться. Ребята не сдавались. Первый вечер они просидели в палате больше часа, хотя не перебросились с дядей Володей и двумя словами. При знакомстве он посмотрел на ребят сквозь щель в бинтах, слегка кивнул головой и пробормотал что-то похожее на «очень рад», хотя по его поведению никак нельзя было определить, что он рад, да еще и очень. Пробормотав эти слова, он отвернулся и снова стал смотреть в потолок, точно в палате, кроме него, никого не было. И только когда пионеры уходили, попрощался с ними кивком головы. Однако это не смутило Колю и Володю. На следующий вечер они опять пришли к Грохотову. Вася, Федя и Нина пошли в соседнюю палату, куда унесли и «Робинзона Крузо». В прошлый раз Вася тоже приносил эту книгу, хотел кое-что прочитать летчику, да так и не осмелился, подавленный его мрачным молчанием. Ну и пусть унесли: Володя свою принес, сказки и рассказы про зверей. Конечно, не для того, чтобы читать сказки летчику, нет. Просто для того, чтобы было чем заняться самому. А тем временем Грохотову, может быть, захочется попить, и они подадут ему. Грохотов встретил их кивком головы и опять уставился в потолок. Раненый с забинтованными руками лежал, укутавшись с головой; железнодорожников в палате, как всегда, не было. Володя раскрыл книжку и стал читать про себя. Коля заглядывал в книжку сбоку. Но вот ему надоело так читать, да и шея заболела, и он вышел, шепнув товарищу: — Пойду посмотрю, что там ребята делают… И скрылся за дверью. Грохотов приподнял голову, посмотрел на дверь и опять откинулся на подушку. Прошел час или даже больше. Коля не возвращался: очевидно, в соседней палате было веселее. Но Володя все-таки был доволен своим сегодняшним дежурством: он два раза подал попить летчику и три раза больному с забинтованными руками. Когда дежурство подходило к концу, – ребята условились с дядей Ваней, что они будут у больных по полтора часа, – Грохотов вдруг отрывисто хохотнул, глянул на Володю и рассмеялся сильнее. Но тут же страдальчески сощурил глаза и тихо пробормотал: — И чтоб мне взять ручку на себя! Ах, никогда не прощу себе оплошности!.. — Что? – спросил Володя, подходя к койке. — Ничего, так… – произнес Грохотов, поворачивая голову набок и устремляя взгляд на мальчика. – Так это я… Смеяться больно… Да и не смеялся уже давно. Ты не обижайся. Тебя как звать-то? — Владимиром… — А, значит, тезка мой? Замечательно. Так ты, тезка, не обижайся, я не над тобой смеялся, а над твоими товарищами. |