Книга Кованый сундук, страница 141 – Александр Воинов

Отойдя к окну, Лена выглянула на улицу – все спокойно, и, присев на подоконник, рядом с фикусом, стала терпеливо ждать.

Когда Надя занята делом, ее лучше не тронь – взорвется, как петарда.

И все же Лена нетерпеливо спросила:

— Ну что там? Что происходит?

— Иди послушай!..

Ее сразу оглушила бешеная истерия войны, и тишина комнаты мгновенно потеряла свое очарование. На всех мыслимых регистрах, начиная от пронзительно тонкого, свистят, стучат, гудят морзянки, слышны голоса. На мгновение возник звук скрипки, и тут же на него, как на чужака, яростно набросились всевозможные свисты и хрипы. Удивительно, как Надя умудряется разыскать штабную рацию в этом хаосе.

— Появились три новые немецкие рации! – сказала Надя. Лена сняла наушники и снова отошла к окну.

— Как по-твоему, далеко от города?

— Нет, где-то совсем близко. Это для нас счастье, Ленка!

— Почему?

— Да потому, что в городе часто меняются рации. Пеленгаторы не успевают следить за всеми. Будь одни и те же, нас давно бы засекли.

— Ткачевич! – вдруг воскликнула Лена. – Переходит улицу. Торопится!..

Через минуту Ткачевич, обросший светлой щетиной, вошел в комнату, устало опустился на стул.

— В этом доме стакан воды получить можно?

Пока он пил большими жадными глотками, Лена рассматривала его лицо. Да, за эти дни ему сильно досталось. Он осунулся, щеки ввалились, глаза щурились, как у человека, который изо всех сил борется с одолевающим его сном.

— Где Миша? – вдруг спросил Ткачевич. – Ищу с самого утра…

— А что случилось?

— Прибыл Натушар!

— Кто он?

— Кто? – повторил Ткачевич, удивленно взглянув на Лену. – Натушар – это крупный, я бы сказал крупнейший, немецкий специалист по эвакуации. Если ему удастся, то разберет по кирпичикам даже оперный театр и вывезет. И все же это не главная новость. Дай еще воды!..

Он снова осушил стакан. Сняв наушники, Надя прислушивалась к разговору.

— Попеску смещен! – проговорил Ткачевич и помолчал, как бы обдумывая это обстоятельство. – Вместо него назначен зондерфюрер доктор Петри. И я тоже пошел на повышение, – усмехнулся он. – Мои заслуги оценены, и Петри назначил меня ответственным за порт. Вы понимаете, что это значит?.. Я должен помогать им грузить ворованное…

— А как же быть? – спросила Лена. Она понимала, как ему сейчас трудно, но знала: если немцы заметят, что он саботирует, то немедленно его расстреляют.

Он сидел, привалившись к спинке стула и дремотно прикрыв глаза, думая о чем-то своем. Как он изменился с тех пор, когда она впервые увидела его в порту! Почему он тогда помог? Многие не любили его за резкость и нелюдимость. Он и сам, казалось, делал все, чтобы его считали продавшимся немцам. А потом этот откровенный разговор с Мишей… И с нею!

— Сегодня с утра в порту начались странные события, – сказал Ткачевич как бы без связи с предыдущим. – Натушар и доктор Петри заперлись в кабинете и два часа совещались с обер-лейтенантом Крейнцем.

— Крейнц? – опять спросила Лена. Она знала почти всех немцев, работавших в порту, но эта фамилия была ей незнакома.

— Он командир команды подрывников, прибыл всего несколько дней тому назад. И мне думается, тут прямая связь с тем, что в порт пригнали несколько сотен военнопленных… Их разместили в помещениях склада. Охрана не выпускает их даже на прогулку. Но я тоже кое о чем подумал. Натушар и Петри не умеют говорить по-русски. Им нужен переводчик. И я подыскал им надежного человека.