Книга Кованый сундук, страница 55 – Александр Воинов

— Да ведь там, дедушка, ничего, кроме хлама, нет, – сердито сказал Стремянной, вылезая из склепа. Ему начинало казаться, что старик просто разыгрывает его, неизвестно с какой целью.

— Нет, есть, – спокойно ответил старик. – Хлам этот нарочно туда набросан. А под ним пол, а под полом-то все и замуровано!

— Кто замуровал? – отрывисто спросил Стремянной. Он не заметил в склепе никаких признаков недавней работы.

— А вот, когда мы сюда шли, – видел большую свежую могилу?

— Видел, – сказал Стремянной.

— Ну вот, там они и лежат, те, кто в этом склепе работал.

Стремянной внимательно посмотрел на старика:

— Расскажи-ка подробнее, дедушка!

— Слушай, начальник. Было это третьего дня ночью… Только я уснул, вдруг слышу – подъезжают две машины. Вышли около ворот… Кричат по-немецкому, ругаются. Ну, думаю: опять расстреливать привезли… И уж не до сна мне. Дрожь бьет. «Ах, – думаю, нет на вас погибели!..» И вдруг заходят ко мне два немца – офицер и ундер, – приставили к груди револьверы и грозят: сиди, старик, не выходи, не смотри, а то капут будет!.. Посидели, посидели они, поговорили о чем-то по-своему, потом вышли, а меня заперли… А не знают того, что у меня ход на чердак есть. Забрался я туда – не смотри, что я старый, сил у меня много, глаз вострый, – вижу: люди какие-то тюки таскают и все сюда вот, сюда – на этот край. Огоньки между деревьев так и прыгают… То вспыхнут, то погаснут… То вспыхнут, то погаснут… Потом, слышу, кончили таскать – возня началась какая-то, копают, стучат, дерево рубят. И так часа три… Что, думаю, такое? Обыкновенно приедут, постреляют, а утром закапывают… А тут работа идет, что-то прячут… Ну, конечно, я поприметил это место… А к утру слышу – совсем близко стрельба… Выхожу на рассвете, когда уже все уехали, – лежат на земле семеро наших. Все убитые. Солдаты пленные, и руки у них в глине… Ну, по следам, по свежим, я и пришел сюда. А что за тюки были – догадывайся сам…

Старик замолчал.

— Вижу, намучился ты тут, дедушка, – сказал Стремянной, помолчав.

— Намучился, сынок, – ответил старик просто. – Не знаю уж, как и прожил эти месяцы. Был бы моложе – сам воевать бы пошел. В гражданской-то я еще участвовал… Под Каховкой в грудь ранен был… Ну, присылай людей копать дотемна, а то завтра утром я отсюда уйду.

Он проводил Стремянного до ограды и повернул к себе в домик.

Через час команда солдат, вооруженных лопатами, кирками и топорами, подошла к склепу. Минеры обследовали его, но мин не обнаружили. Тогда солдаты приступили к делу. На этот раз командовал ими майор Воронцов. Известие о том, что делалось на кладбище в ночь отхода гитлеровцев, заинтересовало Воронцова. Он решил немедленно отправиться туда с командой и произвести самые тщательные раскопки.

— Что бы они там ни закопали, надо раскопать, – сказал он Стремянному, застегивая шинель. – В такую ночь они бы не стали терять время по пустякам… Посмотрим, посмотрим…

Воронцов с нетерпением ждал, чем кончатся поиски. Он готов был сам рыться в склепе, принадлежавшем, как гласила почти стершаяся надпись, купцу 1-й гильдии Косолапову, с миром почившему в 1867 году. Руки у него так и тянулись к кирке, но, чтоб не нарушать порядка, он отказывал себе в этом удовольствии, не мешал солдатам работать и только изредка давал указания. Старик стоял рядом с ним, спокойно опершись на палку. В бороде у него таяли редкие снежинки.