Книга Тайна голубого стакана, страница 137 – Алексей Попков

Слушая с неослабным вниманием этот бесхитростный рассказ, Кустов одновременно изучал фотокарточку. Василий Степанович Дорогин сидел на стуле, чуть откинувшись назад, с маленькой девочкой на руках (Ниночкой – как объяснила тетя Шура). Его жена, с красивыми, близорукими глазами и старомодной пышной прической, прижалась к мужу и, видимо, старалась удерживать старшую дочку в той позе, которую подсказывал фотограф, от этого улыбка на ее лице казалась немного неестественной. А позади них стояла молодая девушка с задумчивым взором, в простом, но со вкусом сшитом платье.

— Это вы, тетя Шура? – спросил Кустов. Она кивнула головой, не прерывая рассказа.

— Значит, вы думаете, что приехавшая женщина выдает себя не за того, кем она является на самом деле?

— Инженер она или нет, спорить не могу, – тетя Шура развела руками, подчеркивая свою беспристрастность, – но что она не внучка Дорогина, в этом я уверена!

Высказав это, она еще раз взглянула на фотокарточку, потом на Кустова, следя за тем, какое на него произведет впечатление ее предположение, и озабоченно добавила:

— Я дома мало бываю, чаще на народе или в рудоуправлении и вижу: что-то неладное у нас происходит!

Кустов снова насторожился.

— Я вам и сказывала про нового водовоза, который за дядю Петю остался, но… – Она слегка смутилась. Кустов подбодрил ее, и тетя Шура быстро оправилась: – В баню не ходит! Белье в стирку не отдает. Лошадь запрягать не умеет. Едет по дороге, телега скрипит, даже мне за него стыдно. И все сидит и сидит – не дома, так на конном дворе. А ухо все дергает и дергает, словно оно у него чешется. Одним словом, подозрительный он человек!

— Вот, слышите? – кивнул Кустов Аненкову. – А что я вам говорил? Вот вам и второй пример из той же области!

— Может быть, вы мне не верите, – в голосе старушки прозвучала обида, – но я ошибиться не могу: наш водовоз – не водовоз, он кто-то другой, но кто, я не знаю… – Тут она совсем сконфузилась, умолкла и торопливо засобиралась. – Вы уж простите меня, старуху, если что лишнего наговорила. – Она махнула рукой и совсем уж хотела уйти, но вспомнила что-то и добавила: – Совсем память стала никудышной! Вот какие-то документы от Василия Степановича Дорогина остались. Очень боялась я, чтобы их не украли. Не один десяток лет в старой корзине я их хранила! А теперь вам отдам, может, чем пригодятся.

— А мы знали о том, что документы Дорогина у вас находятся, – улыбнулся Кустов, – но верили, что сами принесете. Потому и не торопили.

Кустов, закрыв за тетей Шурой дверь и присев на край письменного стола, разглядывал дышащую зноем безоблачную синеву неба и безбрежную даль тайги. Глядя на эту картину, он видел сейчас как бы весь наш Союз, необъятные его просторы…

— Вот еще что, – проговорил он медленно и тихо, как бы про себя, – эти господа, ведя с нами войну – холодную войну, как они называют ее на своем зверином диалекте, – забывают подчас, что они воюют на чужой территории, а мы обороняемся на своей… И что поэтому народ – с нами! Народ наш хочет мира, а они несут с собой войну. Уж по одному этому они ненавистны любому советскому человеку! – Кустов встал и, вынимая из кармана блокнот, добавил: – Возьмите вот эту тетю Шуру… Да узнай она, кто такой новый водовоз, так эта простая женщина сразу же утопила бы его в своем помойном ведре, а уж потом пришла бы сюда и рассказала… Трудно этим господам заниматься разведкой у нас: весь наш народ помогает разоблачать их!