Онлайн книга «Тайна голубого стакана»
|
— По-вашему, выходит, что меня еще раз выручил ваш минерал? – весело сказал Крутов, лицо которого все это время было хотя и бледным, но спокойным. И, не дождавшись ответа, добавил: – Вот это да! Значит, не зря я неделю после ранения пачкался в болотной грязи! Я кивнул головой в знак согласия. Происшествия этого дня вызвали у меня ряд новых идей…» Ровно в полдень Надежда Сергеевна Горбунова остановилась возле дверей палаты. — Попрошу вас сюда, профессор. Больной Новиков находится здесь. Разрешите вкратце изложить историю его болезни… И все находившиеся в палате услышали, как она негромко рассказывает, что майора Новикова больше года тому назад доставили после длительного предварительного лечения во фронтовом госпитале в очень тяжелом состоянии. Он получил в последнем бою семь ранений, два из них с раздроблением костей бедра, и тяжелое ранение в голову. Ногу с трудом удалось спасти от ампутации, и теперь дело идет к выздоровлению, но врачей беспокоит состояние лица майора. Трудно сказать, от чего – от удара ли воздушной волны или от удара о землю, – правая сторона лица оказалась сведенной, очевидно, поврежден нерв. Правда, физиотерапия несколько улучшила состояние больного, но далеко не достаточно. Горбунова еще не закончила своего доклада, как дверь распахнулась и на пороге остановился широкоплечий человек, выше среднего роста. Ему можно было дать лет пятьдесят, хотя он, очевидно, был старше. Хирург слегка сутулился, стараясь, впрочем, сохранять военную выправку. Молча кивнув головою больным, он обвел их внимательным взглядом. Когда Горбунова показала ему на Новикова, профессор машинально потянулся рукою к щеке, но задержал руку и прошел вглубь комнаты. Горбунова с интересом наблюдала за ним. Профессор Владимир Степанович Комаров консультировал в этом госпитале впервые. До этого Надежда Сергеевна видела его всего раз и то в операционной, когда его лицо до глаз было закрыто марлевой повязкой. Сейчас от ее внимательного взгляда не укрылся мясистый нарост на мочке левого уха профессора. «Как уродует его эта опухоль, – невольно подумала Горбунова. – Неужели он не решается на пустяковую операцию, чтобы удалить ее? Впрочем, многие большие ученые отличаются странностями…» Как только Комаров с Надеждой Сергеевной вошли, Новиков отложил в сторону тетрадь и с любопытством взглянул на профессора. За время пребывания в госпитале майору пришлось услышать от больных много удивительных историй про Комарова – действительных и сочиненных. — А вот чтением вы зря занимаетесь, да еще и лежа! – ворчливо заговорил хирург, увидев на подушке майора раскрытую тетрадь. — Скучно лежать, профессор, – ответил Новиков. И невольно подумал: «Какой у него неприятный голос!» — А тем не менее читать я вам категорически запрещаю! – В голосе Комарова почувствовалось легкое раздражение. – Месяца два-три придется еще потерпеть. Особенно вредны для вашего зрения рукописи, да еще написанные вот так мелко и неразборчиво. Это раздражает зрительный нерв… А что это вы читаете? — О, этой рукописи нет цены! — Любопытно, что же это такое? – спросил профессор, беря в руки тетрадь. — Записки одного геолога… Майору показалось, что глаза Комарова блеснули, но голос его был все так же безразличен, когда он равнодушно положил тетрадь обратно на подушку: |