Книга Невидимый фронт, страница 140 – Юрий Усыченко

Оставить Энск Дынник теперь не мог. Кольцо вокруг преступника сжималось. И все же дальнейшие события развернулись иначе, чем предполагал капитан первого ранга.

В парке тихо, прохладно, уютно. Солнце спускается за море, и мягкий медно-красный цвет усиливает впечатление покоя. Легкие порывы ветра доносят с газонов аромат цветов, шевелят листву деревьев. Из центральной части слышны голоса, музыка, а на аллее почти безлюдно. Временами не торопясь проходят гуляющие – больше молодежь, небольшими группами или парами.

Высокий подтянутый молодой человек и черноглазая девушка присели на скамейке отдохнуть. Они весело разговаривают, не обращая внимания на окружающих.

Некоторое время молодой человек и девушка были одни в этой части парка, но вскоре на соседней скамье расположился мужчина средних лет. Ему, очевидно, тоже надоело бесцельное блуждание по парку, и он решил побыть немного здесь, полюбоваться вечерним морем.

Так подумал бы каждый, издали глядя на безмятежную позу мужчины, его ленивые, беспечные движения. Но подойди посторонний наблюдатель поближе и посмотри внимательно на «отдыхающего», он бы заметил во взгляде этого человека беспокойство, страх.

Наступила очередь Моро заниматься догадками и предположениями. Как обстоят дела у Дынника? Очень скверно, что не удалось его повидать. Был ли он в бюро? Вопреки всем своим правилам «Д–35» рискнул – прошел мимо бюро несколько раз. Ничего особенного, никаких признаков тревоги он не заметил. Будь все проклято! Глупо забивать себе голову бесполезными догадками. Через десять, – Моро глянул на часы, – нет, уже через восемь минут Дынник должен явиться. Пусть только попробует опоздать хоть на секунду…

А Дынник опаздывал.

Убегая от Гречко, Дынник думал только об одном: скорее скрыться, спрятаться, уйти от этого неожиданного врага. Два с лишним километра от кургана до трамвайной остановки Дынник бежал, задыхаясь, чувствуя, что сердце вырывается из грудной клетки. На счастье – или несчастье? – в ту минуту, когда Дынник оказался у остановки, подошел трамвай. Дыша хрипло, со свистом, едва не теряя сознание от усталости и волнения, Дынник вскочил в вагон, упал на первую свободную скамейку.

— Что с вами, гражданин? – заботливо спросила кондуктор, удивленно глядя на пассажира с окровавленным, разбитым лицом. – Где это вас так?

— Напали… Хулиганы… Грабители… – Дынник никак не мог отдышаться.

— Среди бела дня! В милицию заявить надо!

— Милиция! – скептически сказал соседний пассажир с длинным лицом, на котором особенно выделялся уныло опускавшийся к подбородку нос. – Им бы только к нашему брату водителю придираться, права отбирать, а как за порядком следить, так их нет.

— Не говорите глупостей, – отрезала кондуктор. – Сейчас мимо третьего отделения проезжаем, я специально для вас остановку сделаю. Идите туда, возьмите милиционера – и за жульем. Поймаете, далеко не уйдут, – она протянула руку к веревке сигнального звонка.

Красное, потное лицо Дынника побелело.

— Погодите, не надо, – торопливо сказал он.

— То есть как не надо? – удивился длинноносый пассажир. – Очень даже надо. Вы на мои слова насчет милиции, товарищ, не склоняйтесь, я так, со зла. Права у меня вчера отобрали за превышение скорости. А хулиганам спуска давать не следует. Если вам самому трудно, я помогу.