Книга Невидимый фронт, страница 21 – Юрий Усыченко

— Вот-вот, – засмеялся Дасько. – Правильно. Тем более что об Украине ни вы, ни я никогда не думаем. Но за такие слова платят долларами, а доллар – очень хорошая монета, могу вам сказать по собственному опыту. А теперь – спать. Я устал.

За несколько дней до того, как на улице Елижбеты произошла встреча, оказавшая влияние на судьбы многих людей, капитан Ростислав Дрига выписался из госпиталя.

Капитан ждал выписки с нетерпением. В бою под Кленовом осколок снаряда противотанковой пушки надолго приковал Дригу к больничной койке. Полк ушел дальше. Товарищи писали, что скоро конец войне и Дриге надо торопиться выздоравливать, если он вместе с ними хочет попасть в Берлин.

Капитан тяжело переживал вынужденное бездействие. Это было его четвертое ранение за войну, но сейчас, когда приближалась заветная цель – победа, казалось особенно обидным оставаться далеко в тылу, проводить дни в чтении, беседах.

Время текло необычно медленно, неторопливо: от завтрака – к обеду, от обеда – к ужину. В перерывах между этими нехитрыми занятиями Дрига вспоминал товарищей, строил предположения – присвоили или нет полку звание гвардейского (слухи об этом были в штабе дивизии, еще когда подходили к Кленову), гадал, что сейчас делают полковые друзья, с которыми так сжился Ростислав за боевые годы.

Мысли о товарищах настраивали на лирический лад. Дрига даже попытался писать стихи, однако ничего не получилось. Тогда он перешел на прозу – на повесть о своей жизни.

Попросив санитарку Богданну купить в городе хорошую клеенчатую общую тетрадь, Ростислав аккуратно вывел на первом листе заглавие: «Моя жизнь. Повесть в трех частях. Сочинение капитана Дриги». На втором листе он так же аккуратно и красиво написал: «Я родился в небольшой деревне на берегу Буга. Деревня наша находилась на территории бывшей панской Польши».

Дальше этого дело не пошло. Дриге хотелось рассказать очень многое. Отец его всю жизнь батрачил на кулака Стефанишина. Сам Дрига, чуть только подрос, тоже пошел в наймы – пасти кулацкое стадо. Летними вечерами, когда коровы и овцы были загнаны по дворам, Ростислав до звезд сидел на крыльце с букварем, разбирая трудные и непонятные буквы, которые ему показал солдат Дмитро – чуть ли не единственный грамотный человек в селе, если не считать ксендза и «пана посторункового» – полицейского.

Двадцатилетним парнем Ростислав решил бросить родное село и уйти на заработки в Кленов. Заработков он не нашел – в городе хватало своих безработных. Пришлось голодать, перебиваться кое-как до самого тридцать девятого года. Когда Кленов стал советским, Дрига поступил на завод. Днем работал, вечерами учился, был принят в комсомол. Началась война – Ростислав ушел из Кленова солдатом Красной армии.

После окончания неудачных литературных опытов в госпитале стало еще скучнее, и всей душой Дрига рвался на фронт.

— Как дела, капитан? – спросил Дригу главный врач, вызвавший Ростислава, чтобы еще раз осмотреть перед выпиской.

— Прекрасно, товарищ подполковник медицинской службы.

— Да, действительно неплохо, – согласился врач, ощупывая мускулы бедра на месте зажившей раны. – Так не больно? А так? Так? Что ж, через неделю сможете делать двадцатикилометровые марши.