Книга Невидимый фронт, страница 33 – Юрий Усыченко

— Мы с вами молоды, а нам уже многое пришлось пережить, и все-таки я рада, что родилась в такое время. Люди будущих поколений будут с восхищением читать о наших современниках и в глубине души, может быть, завидовать нам. Ведь наша эпоха – это эпоха самых грандиозных и самых героических дел.

— У каждого поколения свои героические дела, – возразил Дрига. – Люди станут покорять природу, отправляться на другие планеты.

— Это верно. А все же на нашу долю выпала большая честь – начать строить коммунизм.

— Я читал о тех, – Дрига говорил, отвечая своим и в то же время понятным Стефе мыслям, – которые посвятили себя борьбе за счастье будущих поколений, а сами отказывались от всех радостей, становились какими-то монахами, аскетами, что ли. По-моему, это неправильно. Можно всего себя отдать великой цели и в то же время любить красоту, а прежде всего чувствовать радость оттого, что избрал верный путь в жизни, пусть этот путь и будет суровым.

Стефа понимала внутренний, глубокий смысл его слов – неслышный разговор продолжался.

— Я согласна с вами, – ответила девушка. – Только в кино партизанская жизнь состоит из лихих набегов и увлекательных приключений. В действительности, кроме этого, бывало и многое другое: холод, голод, усталость, когда готова упасть лицом в болото и так заснуть. А все же никто из нас не ныл, не жаловался, не представлял себя какой-то жертвой. Мы были простыми, веселыми парнями и девушками – дружили, в подходящую минуту любили петь песни, плясать, случались у нас и партизанские свадьбы. А когда нужно – каждый готов был идти на смерть. Мы гордились тем, что сражаемся за Родину, и никто не променял бы свою сырую землянку или ночлег на снегу, под елью, на самые пышные хоромы, если бы для этого пришлось отступить перед натиском врага… Однако мы с вами заболтались, – прервала Стефа. – Пора домой. Скоро вернется Михаил, и я должна успеть разогреть ему обед.

Они взялись за руки и побежали вниз с крутого склона. Листва шуршала под ногами уже не с тихой печалью, а бодро, как шуршит о гальку морской прибой.

Стефа подобрала два кленовых листка, полыхающих всеми оттенками красного цвета – от розового до рубинового. Один лист она прикрепила себе к берету, второй – к пиджаку своего спутника. Необычные украшения очень понравились обоим. Ростислав и Стефа громко рассмеялись, сами не отдавая себе отчета в причине смеха.

Эта небольшая прогулка еще больше сблизила Стефу и Ростислава. Дружба их крепла.

Все свободные вечера они проводили вместе. У Дриги было теперь свое, «узаконенное», как сказал Михаил, место за столом – прямо напротив двери. По левую руку от него сидел Михаил, по правую – Стефа. Ростислав всей душой полюбил эти вечерние беседы. Ему, долгие годы лишенному семьи, своего угла, было особенно радостно в тихой, уютной комнате с людьми, к которым он успел привязаться всем сердцем.

Как-то заговорили о будущем.

— Кончу институт, – говорила Стефа, – обязательно поступлю врачом на пароход. Представляете, как интересно: повидать весь мир, попутешествовать!

— Да, это хорошо, – согласился Василь. – Даже позавидовать вам можно.

— К чему завидовать. В каждой специальности есть своя романтика. Вот вы, например, кто по профессии?

— Я? – Василь остановился, как бы обдумывая ответ. – До войны – слесарем был. Теперь демобилизован по ранению, еще не знаю, что с собой делать, куда поступить.