Книга Невидимый фронт, страница 47 – Юрий Усыченко

По узкой, посыпанной песком дорожке Роман пошел к дому. Двор был почти сплошь засажен цветами. Одуряюще-терпко пахли белые большие цветы табака. Золотые шары желтели в темноте. Чуть поодаль от дорожки, почти у самого дома, шелестели листьями дубки. Все окна в жилище Иваньо были темны, ни в одном из них не виднелось даже малейшего луча света.

Однако священник не спал. Только успел Дасько осторожно постучать в дверь, как она отворилась и голос отца Иваньо произнес:

— Сюда.

Хозяин взял гостя за руку и повел внутрь дома. В темноте Дасько не разбирал направления, только догадывался, что Иваньо ведет его по коридору в одну из задних комнат.

Иваньо отпустил руку Дасько, сделал несколько уверенных, несмотря на сплошной мрак, шагов. Щелкнул выключатель. Дасько зажмурил глаза от внезапного света.

Роман стоял посреди небольшой комнаты. Это была кладовая без единого окна. На полу лежала горка рассыпанного молодого картофеля, в углу – мешки с капустой и еще какими-то овощами.

Иваньо сел на одну из грубых некрашеных табуреток. Другую, небрежным движением ноги, пододвинул Дасько.

Дасько невольно удивился выражению лица священника. Оно было усталым, даже измученным. Углы рта опустились, щеки обвисли, голубые навыкате глаза смотрели с сонной, унылой злобой. Весь день Иваньо был вынужден носить маску – ласковую, добродушную маску – и лишь в поздний вечерний час становился самим собой, давал себе отдохнуть, возвращая лицу его настоящее выражение.

— Благополучно дошли? – спросил священник. – Никто за вами не следил?

Голос у Иваньо тоже был настоящий – не ласково-певучий, как днем, а резкий, дребезжащий, угрюмый.

— Нет, никто, – коротко ответил Дасько.

«Я был высокого мнения о себе, – подумал шпион, – а кажется, мне есть чему поучиться у этого попа».

Заметив внимательный взгляд, которым Дасько осматривал комнату, Иваньо сказал:

— Место надежное. Угловая комната с глухими стенами. Кроме нас, в доме никого нет, подслушать некому.

— Это хорошо. – Дасько оттягивал решительный разговор, не зная, с чего начать, как лучше подействовать на этого двуликого, несомненно, очень хитрого и опасного человека. – Очень хорошо.

— Раз хорошо, то приступайте к делу.

Дасько посмотрел на священника исподлобья. С неудовольствием шпион вспомнил, что так же смотрел Кундюк, когда Дасько обращался с ним особенно грубо.

— Вы очень торопитесь? – сделав над собой усилие, чтобы победить замешательство, нарочито наглым тоном сказал Дасько.

— Да, – отчеканил Иваньо. – Не позже чем в начале двенадцатого вы должны уйти. Здесь оставить вас на ночь я не могу. Придется еще думать, как вам незаметно покинуть мой дом.

Заявление Иваньо разрушало план Дасько найти убежище в доме священника.

— А я, признаться, хотел переночевать у вас, – сказал Дасько, стараясь придать голосу льстиво-дружеский тон.

— Нет, – так же резко, как и в первый раз, повторил Иваньо. – Я и так допускаю неосторожность, принимая вас здесь. Мне нельзя рисковать, да я и не хочу рисковать – своя безопасность мне дороже вашей.

— Сегодня я не спал ночь, а после утреннего свидания с вами весь день ходил по городу – не имел места, чтобы отдохнуть. – Дасько пытался разжалобить священника.

— А это уже ваше дело, – хладнокровно ответил Иваньо. – Я не касаюсь ваших планов. Каждый сам за себя – таков закон жизни.