Книга Невидимый фронт, страница 62 – Юрий Усыченко

К Кундюку Дасько идти не мог, к священнику и Тыскиву – тоже, не без основания опасаясь, что там ждет засада.

«Что за скотина этот поп, не мог дать точного адреса. Теперь изволь искать! На улице Ператского, сразу за бывшим заводом Гроттара. И улица-то теперь называется по-другому. А где этот завод, как его найти?» – Погруженный в такие мысли, проклиная Иваньо, Дасько шагал все быстрее и быстрее. Он все же надеялся расспросить о заводе кого-либо из встречных.

Уже давно пробило полночь, и прохожих в этом отдаленном от центра рабочем районе не было. Только дойдя почти до конца улицы, Дасько увидел на противоположном тротуаре паренька лет восемнадцати, направлявшегося навстречу ему. Вероятно, он шел на завод или возвращался с вечерней смены. Он был в черной спецовке, в таком же черном картузе с низко опущенным на лоб козырьком, скрывавшим часть лица.

— Эй, послушай! – крикнул Дасько.

— Ну, что? – сердито ответил парень, останавливаясь. В его голосе сквозило явное неудовольствие этим не слишком-то вежливым обращением.

Дасько понял, что сделал оплошность, и продолжал говорить гораздо мягче, почти заискивающе:

— Не знаешь, где бывший завод Гроттара?

— Бывший завод Гроттара? – Глаза парня настороженно блеснули из-под низко опущенного на лоб козырька. – А зачем он вам?

Голос рабочего был строг и серьезен. Дасько почувствовал замешательство. Такого вопроса он никак не ожидал.

— У меня там товарищ работает, – сказал Дасько. – Встретить его нужно. Я приезжий.

— Приезжий… – Парень оглянул Дасько с ног до головы. – Если приезжий, то тем более ночью дома сидеть надо, а не заводы отыскивать.

— Я только с вокзала.

— Там утра бы и обождали.

— Пожалуй, так и сделаю, – произнес Дасько нарочито равнодушно и беспечно.

— Вот это лучше будет, – заметил парень.

Не говоря больше ни слова, он зашагал прочь от Дасько.

Отойдя шагов двадцать и оглянувшись, Дасько увидел, что парень снова остановился и смотрит ему вслед.

Если бы не ночная темнота, то, оглянувшись еще раз через две-три минуты, Дасько увидел бы, что к рабочему подошли два человека. Это были Дрига и его помощник. Расспросив, о чем спрашивал неизвестный рабочего, Дрига сказал помощнику:

— Я обогну квартал и направлюсь ему навстречу, вы следуйте за ним сзади, как можно ближе.

Спутник Дриги молча кивнул головой.

…Восточная поговорка говорит, что на верблюда можно накладывать очень много груза, но наступит такой момент, когда достаточно добавить еще соломинку, чтобы животное упало под тяжестью вьюков.

Нечто подобное произошло в сознании Дасько. Встреча с парнем стала той соломинкой, от которой рухнула вся наглость, напускная самоуверенность шпиона. Страх, зародившийся в нем много дней назад, страх, в котором Дасько сам не хотел себе признаться, сейчас охватил все его мысли.

Встреча и короткая беседа с рабочим пареньком, который никак не мог быть чекистом, не знал Дасько и все же отнесся к нему с подозрением, эта встреча с беспощадной ясностью раскрыла Дасько подлинные причины всех его неудач: его преследовали, против него боролись не только чекисты. Против него был народ. Как могучая несокрушимая стена стоял он, и об эту стену разбивались усилия Дасько, Тыскива, Иваньо, Кундюка и небольшой кучки им подобных. Как невозможно горстью песчинок разрушить скалу, так невозможно этой кучке добиться успеха. Всюду ее окружает отвращение и ненависть.