Книга Невидимый фронт, страница 81 – Юрий Усыченко

Однако раньше времени обольщать себя надеждами не следует. Надо разузнать у мальчишки, кто ее родители. А если отец ее в самом деле тот инженер Борисов? Тогда что? Тогда… И в мозгу «Д–35» начали зарождаться наметки нового плана.

— Я тороплюсь, – сказала Ася, – будьте здоровы! Завтра жду книгу, Сема.

— О'кей, – ответил Розанов.

— Очень симпатичная девушка, – сказал Моро.

— Мировая девуля, – развязно ответил Семен, – вообще – девчонка что надо. Правда, слишком активная и чересчур старательная… Английскую и американскую литературу знает хорошо, большая поклонница Уитмена.

Лоб Моро с выступающим вниз мыском волос сморщился. «Интерес» к русской литературе, знание пословиц, цитат из произведений русских писателей, которыми он щеголял, его заставили приобрести в «школе», где он стал агентом «Д–35». Интересоваться американской литературой ему никогда и в голову не приходило. Кто такой Уитмен? Кажется, писал стишки лет сто или двести тому назад. Взбредет же в голову девчонке, вместо того чтобы искать мужа, увлекаться стихами поэтов, которых давным-давно забыли.

— Одобряю ее вкус, – осторожно сказал Моро.

— Она у нас вообще самая способная на курсе. А как она английский язык знает!

— Почему? У нее кто-нибудь в семье владеет иностранным языком? – «Д–35» постарался направить разговор в нужное русло. – Вряд ли занятий в институте достаточно для приобретения основательных практических знаний.

— Борисов – морской инженер, много бывал за границей, одно время работал в военно-морской миссии в Америке. Он немного помогает Асе. Василий Петрович ничего дядя, только нудный, настоящий тип без широкого кругозора. Вы же понимаете: мог совсем недавно поехать в заграничную командировку, причем надолго, на несколько лет, и отказался. «Не нравится на чужбине» – вот его слова. Типичный абсурд.

— Трудно хвалить его или осуждать в данном случае, – мягко сказал Моро. – Есть люди – домоседы по складу характера. А в Энске Борисов давно?

— С сорок четвертого года. Участвовал в десанте, когда брали город, был ранен, да так и остался здесь. Руководит конструкторским бюро.

— Интересное дело.

— Типичная скукота, – пожал плечами Розанов.

— Почему же вы считаете профессию Борисова скучной? – продолжал Моро.

— Не для меня она, всегда был равнодушен к технике.

— Напрасно. Иногда технические проблемы оказываются очень увлекательными, особенно если их решают в больших масштабах. Чем, например, занят Борисов сейчас?

— Право, не знаю. Все эти проекты, расчеты, чертежи – типичная муть.

«Осел», – с досадой подумал «Д–35», но, сохранив на лице благодушное выражение, сказал:

— Вот потому вы и равнодушны к технике, что не интересуетесь ею.

— Вполне возможно, – согласился Розанов. – Вот ваша гостиница. Я подожду вас на бульваре?

— Что вы, какие могут быть церемонии! – Моро любезно взял Розанова за локоть и повел к стеклянной вертящейся двери. – Не позволю ни за что. Милости прошу в наш шалаш, как говорится в русской поговорке.

У двери номера Моро вежливо посторонился и пропустил Розанова вперед.

Повинуясь приглашающему жесту, юноша сел в кресло, огляделся. Обычный номер гостиницы: круглый стол посредине, письменный в углу, несколько мягких стульев, пара кресел, шкаф из карельской березы, такое же трюмо в простенке между окнами, широкая кровать. На письменном столе ни бумаг, ни книг. Вообще в комнате нет ничего, говорящего о вкусах, привычках живущего здесь. Временное пристанище человека, который привык кочевать и не обращает внимания на окружающую обстановку.