Книга Невидимый фронт, страница 84 – Юрий Усыченко

— А на кой они мне? – продолжал недоумевать Георгий.

— То уж, господин хороший, не моя печаль. Хочешь – в шинок иди, не хочешь – верфь покупай, она без хозяина, – Ананий Титыч махнул рукой в сторону бурых, с выбитыми окнами цехов верфи. – Нонче свобода полная. Мое дело простое: если расчет тебе даю, заплатить должен.

— Как расчет? – дрогнувшим голосом спросил Марченко. Он сразу вспомнил косые взгляды, которые все чаще бросал на матроса Ананий Титыч, и разговоры хозяина: придется зимовать в этом порту, а дармоедов на шхуне держать незачем. – Да вы шуткуете, дядько?

— Я не девка, с тобой баловаться. Улова нет, возить нечего, на зимовку остаемся. У меня не пансион. Весной приходи, а сейчас собирай барахло и геть с судна.

У Марченко задрожали колени. Холодный ветер, завывающий над гаванью, казалось, стал еще холоднее. Положение юноши было ужасным. Минувшей весной отец Георгия с трудом упросил Анания Титыча взять парня на шхуну. В родном селе под Бердянском Георгий прокормиться не мог: у них с отцом не было ни лошади, ни земли. Старый Марченко весь свой век батрачил, мать Георгия умерла.

Ананий Титыч, прежде чем согласиться, заставил хорошенько попросить себя, хотя и смекнул сразу, что беззащитный сын батрака будет трудиться на совесть. А парень он молодой, здоровый. Хозяин шхуны не промахнулся: Георгий работал, не жалея себя. Теперь же хозяин его прогонял. Прогонял в городе, где у парня ни одного знакомого. До родного села не доберешься. А если и доберешься, что там делать? Как и здесь, умирать с голоду?

— Дядько Ананий, – жалобно и растерянно бормотал Марченко. – Помилосердствуйте. Как же воно так?..

— А никак, – спокойно ответил хозяин. – Поработал – и хватит. Поклонись еще, что деньги даю.

— Какие ж то деньги! – не вытерпел Марченко. – Кто их у меня возьмет, когда Лебедь-Юрчика давным-давно и следу нема?

Ананий Титыч, усмехнувшись, с издевкой сказал:

— Не нравятся деньги? Может, вам, господин хороший, прикажете долларя американские предоставить? Или хвунты стерлингов?

— Не смейтесь, дядько. Платить, так платите законными – советскими.

— Ах, господину хорошему советские подходят! – Весь этот разговор забавлял Анания Титыча, скучавшего на стоящем без дела судне. – Нет у меня советских. Понял? Нет!

Бледный, растерянный, Марченко оглянулся, как бы надеясь найти у кого-нибудь сочувствие и поддержку. Но он стоял с хозяином один на один. Да еще на пирсе возле шхуны задержался случайный прохожий.

Обветренное, красное лицо Анания Титыча хранило тупое спокойствие. Просить его бесполезно; он решил и не изменит решения. Когда Георгий понял это, в сердце безропотного юноши начал закипать гнев. Терять нечего, так хоть выскажет хозяину все, что думает о нем.

— Не денег у вас нема, – еле шевеля онемевшими от волнения губами, сказал Марченко, – совести у вас нема.

— Чего? – Белесые ресницы Анания Титыча дрогнули. – Ой, Егорка, помолчи! Хуже будет.

— Хуже?! – Марченко показалось, что вал с моря перелетел через брекватер, поднял, закружил шхуну: дрогнула палуба под ногами, темно стало в глазах… Нет, это не морская волна… Это от гнева закружилась голова. – Кровосос ты, чтоб ты издох, чтоб тебе на том и на этом свете без пристани приставать! – Георгий выпаливал запас ругани, накопленный за время пребывания на шхуне, залпом.