Книга Невидимый фронт, страница 93 – Юрий Усыченко

— На пляже, наверно, были? Купались?

— Так точно, товарищ капитан первого ранга. – Иван начал понимать, в чем дело.

— Хорошо выкупались?

— Так точно, товарищ капитан первого ранга.

— Далеко плавали?

— Никак нет, товарищ капитан первого ранга. Всего тысячи на полторы метров от берега.

— Ну а может, на тысячу восемьсот? Или на восемьсот?

— Никак нет, товарищ капитан первого ранга. Не больше двух.

— В сильное волнение заплывать на два километра от берега! Да еще девушку за собой потащил!

— Ах, так вот кто вам насплетничал! – вырвалось у лейтенанта. – Ася! Сама же меня подстрекала, а потом…

— У вас есть своя голова на плечах. Сколько раз я делал вам замечания! Если офицер в неслужебное время совершает глупости, то может их сделать и на работе. Нельзя так рисковать. А вдруг сердечный припадок?

— Что вы, товарищ капитан первого ранга! Какой там у меня сердечный припадок? Со здоровьем – порядок полный.

Георгий Николаевич глянул на Ивана и невольно рассмеялся. Худощавое, покрытое загаром лицо Бурлаки, гибкая, стройная фигура, крепкие руки никак не вязались с мыслью о болезни.

— Ну ладно, – продолжая смеяться, сказал Марченко. – Действительно, ты и болезнь – понятия несовместимые. Однако батьке твоему сообщу. Обязательно.

— Как хотите, товарищ капитан первого ранга. Он-то и учил меня моря не бояться. Сам пловец первостатейный, азартнее нас с Асей.

— Ничего. Если я пожалуюсь, задаст перцу. Ну ладно…

Марченко вышел из-за стола, задумчиво посмотрел на Бурлаку и сел в кресло напротив лейтенанта.

— Вчера узнал новость. Из разговора с Борисовым. Неожиданную и скверную. Похоже, за ним следят. Он встречал одного и того же субъекта трижды за день.

— Я требовал выделить человека для постоянной охраны Борисова, вы меня не поддержали, – считая себя правым, лейтенант не скрывал своих мыслей.

— Вы меня упрекаете?

— Да.

Каперанг сам никогда не стеснялся прямо выражать свое мнение и ценил это качество в других. Однако сейчас Георгий Николаевич считал, что Бурлака отстаивает неправильную точку зрения.

— Напрасно. В охране не было необходимости. Мы очень сдружились с Борисовым, часто видимся с ним. Я и так узнаю все, что у него случается за день. Это тоже охрана.

Бурлака не мог не согласиться с начальником. Днем на улицах большого города Борисов в безопасности. Вот если его заманят в подозрительную компанию, в далекое от посторонних глаз место – дело другое. Но Марченко не допустит, и сам Борисов не ротозей.

— Учтите и психологический фактор, – продолжал каперанг. – Борисов – конструктор, человек творческого труда. Ему надо сохранять спокойствие духа. А если к вам ставят охрану, какое тут спокойствие! Самый хладнокровный утратит равновесие.

— Вы поделились с Борисовым своими подозрениями? – спросил лейтенант.

— Зачем зря волновать его? – ответил Марченко вопросом на вопрос.

— Да, да, конечно.

— Но я под благовидным предлогом попрошу Борисова в эти дни чаще появляться на улице. Постараемся установить: простое совпадение то, о чем он рассказывал, или действительно это слежка, – сказал каперанг.

— Если обнаружим – возьмем врага и будет полный порядок!

— Увы, далеко не полный, – улыбнулся Марченко одному из любимых выражений лейтенанта. – В нашем деле самый короткий путь не всегда верный. Ну, задержим неизвестного, найдем улики, разоблачающие его как шпиона. Допустим, даже он во всем сознается, выдаст сообщников. Вы думаете, они станут ждать, пока мы за ними придем? Нет! Они немедленно скроются. Уйдут в глубокое подполье. Замрут до поры до времени.