Книга Невидимый фронт, страница 94 – Юрий Усыченко

— Понял, надо, в свою очередь, выследить того, кто организовал наблюдение за Борисовым, – сказал лейтенант.

— Вот именно. Однако нити, которые мы должны ухватить, длиннее, чем вы думаете. Сопоставьте факты. Начнем, казалось бы, с очень далекого. Вам это может показаться неожиданным, а для меня это звенья одной вероятной цепи. Капитан судна, которое плавает не у наших берегов, может не знать о минной опасности в Энском заливе. Но если он идет в наш порт, начальство обязано сообщить о минных полях капитану. Всех, кого следует, мы информировали достаточно широко. Сообщили данные: мины исключительной мощности неизвестной ранее конструкции, не подрываются существующими тралами. Позже установлено и название – «голубая смерть», последняя новинка гитлеровской морской техники. Применить ее широко не успели – война кончилась. Завод, где их изготавливали, взорван. Кто работал там, погибли. Чертежи «голубой смерти» бесследно исчезли.

— Уничтожили при взрыве завода?

— Неизвестно и не столь важно. Важнее другое. Одному из знающих о «голубой смерти», некоему фон Грауницу, удалось бежать на Запад. Его видели. Живет под своей фамилией, не скрываясь.

— Ясно, – с глубоким вздохом сказал лейтенант. – Стараясь кой-кому прислужиться, фон Грауниц сообщил про «голубую смерть». А господа империалисты, вместо того чтобы опубликовать секрет конструкции мины, а затем сделать специальный трал и уничтожить «голубую смерть», держат ее в секрете.

— История раскроет много тайн, похлеще этой, – пожал плечами Марченко.

— А когда впервые обнаружили мины в Энском заливе?

— Перед самым концом войны. На них взорвался французский теплоход «Эжени Самбор». Вторая жертва – советский рыболовный сейнер «Гагара». Погибло пять человек команды. На «Эжени Самбор» никто не уцелел. Минировали, вероятно, с гитлеровской подводной лодки. Глубины большие, подойти она могла. С риском, конечно, но не особенным. Однако это только предположение. Что происходило в действительности, мы не знаем.

— Так или иначе, – вставил Бурлака, – район объявили запретным для плавания из-за минной угрозы. В двадцати милях на юг от Энска, пересекая пеленг мыса Островной, все суда должны поворачивать на северо-северо-восток и, лишь пройдя двенадцать миль, снова взять курс на Энск…

— По непонятным причинам пароход «Маринелла» пренебрегает опасностью, идет через запретный район. В результате гибнет, как «Эжени Самбор» и «Гагара», – продолжал рассуждать Марченко. – Дальше. Многим известно: в Энске живет и работает крупный специалист по минам инженер Борисов. Он, например, руководил работами по разминированию акватории нашего порта.

— Точно, не только руководил, но и лично разряжал гитлеровские «сюрпризы», – подтвердил лейтенант.

— Видели его тогда и работники консульства, и различные представители, приезжавшие на иностранных судах. Догадаться, что Борисов займется минами в Энском заливе, нетрудно. Так? – Марченко взглянул на Бурлаку и сам себе ответил: – Так. Теперь возле Борисова крутится неизвестный. И я уверен: между гибелью «Маринеллы» и слежкой за Борисовым есть определенная связь.

— Не пойму, – недоумевал Бурлака.

Марченко посмотрел в упор на лейтенанта и убежденно сказал:

— «Маринелла» погибла не случайно.

Лицо Бурлаки выражало недоверие.