Книга Дело наследников в законе, страница 126 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

— И как собираетесь поступить вы?

— Очень просто. Выйти из игры. Я давно уже понял, что «Транскросс» не для меня. Я ушел бы давно, но вспомните, кем я еще совсем недавно был для Даутова. Теперь нет ни Анатолия Семеновича, ни Нины. – Собеседники несколько секунд деликатно помолчали. – Меня ничто не удерживает в фирме. Конечно, уйти бы хотелось с деньгами, я уже приглядел перспективную торговую фирму, в которую мог бы их вложить. Но ведь акции – не баксы, их нельзя превратить в рубли в первом же обменнике. Прогорать же не хотелось. А тут я вижу человека, который готов все взять на себя. Думаю, нам нетрудно будет составить договор, согласно которому я расстаюсь с акциями и получаю некоторые средства.

— Это интересно. А Куценко?

— Что же касается Куценко, то наш суровый сибиряк оказался для меня приятной неожиданностью. Как это вас ни удивит, но он думает почти как я. Ему надоел наш сырой климат. И он хочет вернуться на свою Ангару. Но, разумеется, с длинным питерским рублем. Мы поможем удовлетворить его желания?

Неврюкову понравилось местоимение «мы». Денис явно числил себя сообщником исполнительного директора. «Пусть так и думает. У меня хватало сообщников. Пусть и дальше верит, что в следующий визит я выну из буфета это блюдечко с каемочкой, положу на него тысяч сто баксов и вручу мальчику Денису. Нет, конечно, кое-что он получит. Но сразу же поймет: это максимум, на который можно рассчитывать. А вот Куценко – это серьезней. Но если он и вправду решил покинуть Питер – поможем. Или с деньгами, или… Найдутся ребята, которые объяснят ему, что ловить здесь больше нечего». Однако оставалась еще проблема, разрешить которую надо было как можно скорее.

— Денис Петрович, а кто тот третий, который и записал разговор?

Денис слегка помрачнел. Стало ясно, что он перешел к самой неприятной части своего посещения.

— А вот с третьим, к сожалению, договориться будет труднее всего. Это Михин. Именно он за вами и следил, он же побежал к Куценко, когда его бандиты сделали запись ваших переговоров с адвокатом.

— Денис Петрович, это шутка? Витюша за кем-то следил? Да нет же! Виталий Самуилович и мухи не обидит.

— И я так думал неделю назад. Пока мне кое-что не объяснил Куценко. Тогда я сделал некоторые выводы. И, знаете, просто ужаснулся. Вы помните историю с недавним наездом на михинский водочный заводик?

Неврюков кивнул. Он помнил эту историю. По правде говоря, он должен был не только ее помнить, но и принять меры. Как-никак, исполнительный директор был обязан контролировать все, что происходило на производственных площадях фирмы. И если один из компаньонов «приватизировал» их ради дохода, которым не делился с остальными (то есть, выражаясь по-лагерному, крысятничал), то он, Неврюков, должен был немедленно пресечь такую порочную практику. Однако Глебу Игоревичу хватало своих проблем. И он давно уже не обращал внимания ни на моральный облик компаньонов, ни на их личную коммерцию. В конце концов, при удобном случае Витюше можно предъявить счет. Но только при случае…

— Так вот, скорее всего, никакого наезда на самом деле не было. Кто на него наезжал? Что за группировка? Куда эти ребята делись? Лично я не знаю. И, судя по всему, не знает никто. Просто, во-первых, ему надо было лишний раз укрепить свой имидж в наших глазах, этакий тихий Витюша. Но главное не это. Михин хотел всего лишь встретиться с нашим Главбухом. Если бы он просто начал его искать, мы бы все удивились. И, может, сделали выводы. А так они проговорили два часа. Как я позже догадался, Михин уговаривал «Главбуха», чтобы тот обеспечил ему силовую поддержку.