Онлайн книга «Дело наследников в законе»
|
* * * Наконец-то подошла его очередь спать. Полусонный сокамерник, разбуженный Борисом, слез с нар и уселся дремать на корточках, а сам Борис немедленно заснул. Ему снилось, будто он, взяв за руку Катю, бежит с ней по залитому солнечным светом лесу, девушка весело хохочет и только просит не бежать так быстро, иначе она задохнется. Но почему-то Борису обязательно было нужно успеть туда, вперед, где между стройными стволами сосен виднелась гладь Финского залива. — Не бойся, мы скоро будем там! – кричал Борис, увлекая девушку за собой. – Там, впереди, свобода! Только ты, я и зали-и-ив!.. Катя счастливо смеялась и продолжала бежать, выкрикивая: — Ты и я! Только я и ты! Вместе!.. Ой, задыхаюсь!.. Вдруг Борис почувствовал, что ему самому нечем дышать. Он попытался набрать в легкие воздух, но какая-то мягкая масса забивала рот и нос, разрывая капилляры в легких. Борис попытался скинуть эту массу, но не смог, потому что какой-то груз с силой давил ему на конечности и на грудь. Перед глазами поплыли разноцветные круги, и, теряя сознание, Борис с ужасом понял, что это не сон. Но было уже поздно. Через пару часов один из сокамерников застучал в дверь: «Человек повесился!» Прибежавшие надзиратели увидели, что в камере действительно освободилось место. Тело бывшего бандитского бригадира безвольно лежало на одной из коек, а вокруг шеи трупа была захлестнута скрученная рубашка, одновременно привязанная к стойке нар. Никого не удивило, что очередной обвиняемый решил покончить жизнь таким способом. Служивые – люди опытные и насмотрелись на всяких повесившихся – и в сидячем, и в лежачем положении. Причин же кончить жизнь самоубийством у арестованного было предостаточно. В «Крестах» жизнь может показаться раем разве что сумасшедшему. Камеры, в которых люди были набиты как сельди в бочке, скудное питание, антисанитарные условия… В прежние времена самых больших начальников за такие дела, творимые в отношении граждан собственной страны, отдавали под суд. И не обычный суд карал чиновников за преступления против человечности, а международный трибунал, заседавший в городе Нюрнберге. Именно на том, всемирно известном процессе фашистам, в частности, вменялось в вину бесчеловечное содержание заключенных в тюрьмах. И речь шла, как говорят юристы, «по отдельным эпизодам», вовсе не о газовых камерах или массовых расстрелах, а о переполненности мест заключения. Так, тюрьма города Эбрах, рассчитанная на 595 человек, оказалась переполненной в 1944 году, а в 1945-м там содержалось от 1400 до 1600 заключенных. Впрочем, то ли времена изменились, то ли россияне стали считаться более крепкими, чем тогдашние немцы, но уже никого не удивляло, что в «Крестах», рассчитанных при постройке на тысячу арестованных, содержится более десяти тысяч. После смерти Бориса было проведено короткое дознание, но сокамерники ничего толком пояснить не смогли. Они утверждали, что этого парня к ним перевели недавно, выглядел он нормально. Патологоанатом, загруженный работой сверх всякой меры, не стал исследовать носоглотку ни с помощью оптики, ни другим способом – резона не было никакого. Странгуляционная борозда на шее – след от скрученной рубашки – говорила сама за себя: суицид. То есть самоубийство. Если бы, конечно, имелись основания подозревать, что парня удушили, скажем, подушкой, – тогда другое дело, можно было бы исследовать микрочастицы на слизистой. А так, как был сформулирован вопрос – так и дан ответ: «Могла ли смерть наступить в результате суицида?» – «Конечно, могла». Если бы патологоанатома спросили: «Могла ли смерть возникнуть при других обстоятельствах?» – он бы так же честно ответил: «Да». – Кто эти обстоятельства разберет?.. |