Книга Дело наследников в законе, страница 82 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

— …И я узнала, что есть люди, которые хотят заниматься любовью, даже если знают, что девушка не хочет этого. Анри проломили голову. Он выжил, но не смог работать океанографом, как хотел. Я вырвалась от них с меньшими потерями, потому что Анри их задержал. Когда я бежала по лужам и продиралась через кусты, слыша сзади топот, то поклялась никогда больше не быть беззащитной.

Сперва я училась карате, но тренер сказал, что мне будет легче перейти на ушу. А потом, когда в школе выдавали дипломы, один из членов комиссии спросил меня: чем я намерена заниматься в жизни? Я еще не знала. Тогда он сказал: если ты будешь учиться некоторым другим полезным вещам с таким же азартом, как училась драться, у тебя будет очень интересная работа, на которой ты не соскучишься. С того года прошло пять лет, и я вправду не соскучилась.

— А я думал, ты посмотрела фильм про Никиту, – усмехнулся Арчи.

— Нет, – постаралась улыбнуться гостья, – я всегда была хорошей и послушной девочкой. Моя бабушка до сих пор не знает, кем я работаю.

Женевьева все еще дрожала. На это были и дополнительные причины: она была в легком платье, а к вечеру похолодало и пошел дождь.

— Хочешь коньяка? – спросил Арчи.

Она кивнула, и Николай указал ей на сумку, где у него для разных экстремальных случаев была припасена фляжка.

— Это не коньяк. – Девушка наморщила носик. – А куда мы сейчас едем?

«Куда мы едем? – подумал Арчи. – Ах ты, черт! Лишь только выехали на площадь Восстания, сразу автоматом порулил домой. Забыл про пассажирку. И буду на Петроградке уже через три минуты. Я ж еще в конторе согласился на авантюру, что француженка пока поживет у меня. Как говорится, за язык никто не тянул, а за базар ответишь. Теперь-то точно придется отвечать».

— Вот так, Женька. Жилье на сегодня ты сама выбрала. С вещами хуже. Ты их кинула в конторе. Там уже никого нет: ты слишком долго развлекалась с мужчинами и глазела на Невский. Мне же мчаться в контору, по правде говоря, влом.

— Влом? – удивилась Женевьева.

— И не могу, и не хочу одновременно.

— А я хочу только одного: лечь в горячую ванну.

«Какое сегодня число? – со страхом задумался Арчи. – Вдруг горячую воду еще не дали? Для француженки ванна без горячей воды – еще бо́льшая дикость, чем три насильника на Невском. Пятнадцатое. Позавчера должны были включить».

— Желание исполнится через пять минут.

— Николя, – Женевьева внимательно посмотрела на Арчи, – в квартирах одиноких мужчин обычно можно найти разные полезные женские мелочи.

— Какие-нибудь колготки или электробигуди? Найдем. И зубную щетку тоже.

Женевьева удовлетворенно улыбнулась:

— Ты, ха… извини, забыла, как будет по-русски «одинокий мужчина».

— Холостяк, – подсказал Арчи.

— Ты – профессиональный холостяк, Николя.

— Когда ты вернешься домой, твой запас русских слов заметно увеличится.

— Не исключено, – согласилась Женька.

* * *

Чувство, которое охватило Арчи в подъезде, а затем и в лифте, вряд ли можно было назвать беспокойством. Речь шла скорее о стыде. В парадной свет не горел, и это, пожалуй, было и к лучшему. Зато лифт был освещен ярко, и, пока они ехали до шестого этажа, Николай понял, что словарный запас француженки пополнился как минимум на два написанных в лифте непечатных слова. Услуги переводчика не понадобились, ибо каждое из слов сопровождалось технически грамотной иллюстрацией.