Онлайн книга «Дело влюбленного киллера»
|
Затем Николай, опасливо поглядывая на лежащего без сознания хозяина, сноровисто обшарил карманы убитого. Из внутреннего кармана он извлек конверт, на котором был написан адрес прокуратуры. Конверт последовал за листками и пленкой из тайника. В это время хозяин застонал, и сыщик опрометью выскочил из комнаты в открытый чердачный люк. В то время, пока Арчи удирал от злополучного дома, Ким и Айгюль были уже далеко. Им тоже не было резона крутиться около места убийства, учитывая, что реакция очнувшегося хозяина могла быть совершенно непредсказуемой. С большим успехом он, например, мог бы вызвать милицию, заявив, что кто-то неожиданно напал на него, избил (следы побоев были бы налицо), да еще и совершил тяжкое преступление. Но, придя в себя, хозяин поступил иначе: он попросту сбежал из злосчастного дома, обдумывая, кого из знакомых удастся уговорить подтвердить алиби, что в этот день они провели вместе где-нибудь на пикнике километров за сто от места убийства. «А еще лучше, – рассуждал хозяин, – взять пару знакомых и заявиться с ними домой с утра пораньше. Во-первых, они потом подтвердят, что труп я увидел впервые, во-вторых, я успею при них достаточно натоптать в комнате. Можно будет даже упасть в обморок на тело этого подонка. Тогда никакой дотошный следователь не сможет впоследствии уличить меня, что обнаружил где-то след моей ноги или отпечаток пальца»… * * * Всю ночь Ким с Айгюль провели в аэропорту, передвигаясь от буфета к буфету. Бывший особист был в крайней ярости и своими руками был готов буквально придушить самовольную напарницу. Мало того что из-за нее они не выполнили задания – не сумели поговорить с живым (!) Шварцем и доставить его в Алма-Ату; так еще девица умудрилась устроить какую-то басмаческую выходку, отхватив уши покойнику. Ким корил себя за то, что не спрыгнул в комнату следом за Айгюль, но понимал: так поступать тоже было нельзя: без присмотра осталась бы улица и, войди кто случайно в дом… Сначала он хотел немедленно выкинуть трофей в ближайшую урну, но Айгюль, сообщившая о своих действиях, уши не отдала, заявив, что она сама будет отвечать за все. «Ну не драться же с ней», – вздохнул Ким. Потом он рассудил, что уши вполне могут сойти для уважаемого отца Керимбаева в качестве отчета о какой-никакой, а выполненной работе. «Эксцесс исполнителя, – думал Ким, – договаривались об одном, а своевольная девица поступила по своему разумению. Я отвечать за это не должен, тем более я возражал против подобного напарника. Да, точно – эксцесс исполнителя». Ругая про себя Айгюль, Ким решил, что до отлета самолета следует обязательно встретиться со старым знакомым – Алексеем Нертовым, чтобы получить у него хоть какую-нибудь дополнительную информацию о давних событиях в Дивномайске. Эта информация могла бы быть неплохим дополнением к отчету о командировке. Ким справедливо рассуждал, что бывший помощник военного прокурора должен был знать гораздо больше, чем было им записано в официальных протоколах допросов. Эту-то инфу и можно будет впоследствии красиво преподнести Керимбаеву, выдав ее за плод собственной исключительной работы. Предлог для разговора? Он ясен как божий день: отец погибшего солдата хочет узнать подробности об армейских днях жизни любимого сына. Почему бы для этого не послать в Питер своего человека? |