Онлайн книга «Дело влюбленного киллера»
|
— Так что перебрался теперь наш друган в крестовскую ментовку. Выпьем за его здоровье, чтобы ему там хорошо и долго сиделось. – Карпов откупорил бутылку водки. — Не могу, за рулем, – развел руками Алексей. — Знаешь первый закон кабинета? Кто не пьет, тот закладывает. – И оперативник подвинул поближе к Алексею рюмку сомнительной чистоты… — Мужику за сорок, – разглагольствовал Карпов про коллегу, предварительно опустошив рюмку, – сам не пойму, немного ему и до пенсии оставалось, ушел бы себе спокойно, а там бы уже химичил на всякие охранные лавочки. Но, смотри, как хитер оказался: нигде, никогда своих доходов не засвечивал. Хотя, ты ж понимаешь, бешеные бабки делал. Но с тех пор, как я сюда поступил, а это четыре года тому назад было, он все в одном и том же свитерке на службу ходил, одни башмаки топтал, что зимой, что летом. Вечно плакался: денег нет, гад. Карпов пошарил по карманам в поисках сигареты и, взяв протянутую Алексеем пачку, продолжил: — И жил-то он бирюком. С женой развелся, сын в армии. Я даже не припомню, чтобы у него хоть какая подруга объявлялась, зря тут наши бабцы перед ним и расфуфыривались. Нет, ты мне скажи, куда же он, зараза, деньги девал? С этими, что ли, делился? – Карпов воздел палец к грязному потолку. – Да, – вздохнул он под очередную рюмку, – стоило бы покопать, не было ли у Никитина какого-то интереса к вашему Македонскому. Наследников у артиста нет. Сожительница эта его последняя, с ней он отношения не регистрировал, так что никаких прав на квартиру не имела. Хотя, скажу тебе, есть там одно интересное обстоятельство. — Какое? — А вот смотри. Вскоре после убийства актера гражданка по фамилии Войцеховская, работающая, между прочим, всего-навсего санитаркой в больнице, вдруг делает одну весьма дорогостоящую покупку. Она покупает за несколько тысяч баксов комнату. Здесь же, на Васильевском. Откуда у нее деньги? На панели ее не ловили – этот заработок вроде отпадает. Да если бы и прирабатывала она этим делом – невелики там доходы: больше трат на одежду, чем прибыли. Наследства она в последнее время не получала. Мать умерла несколько лет назад в Луганске. Там квартира даже не приватизирована, в ней прописан ее отчим – мы проверяли по случаю. Ясно, что жилье-то, луганское, Войцеховская продать не могла. Что остается? Предположим, это деньги ее родного отца, так? — Почему бы и нет? — Однако отца у нее как бы и нет: записан в свидетельстве о рождении со слов матери. Трудно поверить в то, что через двадцать с лишним лет этот папаша вдруг объявился да подкинул состояние дочурке, если он, как я выяснил, даже не появлялся на похоронах ее матери. — Ну хорошо, а «папик» там какой-нибудь, спонсор? — Тоже по нулям. Покойник, видно, единственным был. — Смотрю, вы нормально ее отработали… — Что ж ты думал? У меня эта Войцеховская в черном списке. Она тут к нам приходила – красивая девка, ревела белугой, горе неутешное изображала. А как допрашивать ее по похищенному стали – путается. Это, мол, особой ценности не имело, то – вообще безделушка. – Карпов доверительно наклонился к Алексею. – Нет, ты мне как мужик скажи: чего это барышня будет жить с человеком на двадцать лет старше ее? Любовь большая? Как бы не так, знаем мы эту любовь с приглядом на денежки. |