Книга Месть удалась на славу, страница 125 – Ирина Левит

— Уже хорошо, – заметил начальник РОВД.

И в этот момент ожил телефон. На экране высветилось: «Гаврилин». Вера внимательно выслушала эксперта, посмотрела на Дорогина и кивнула. Добрецов взгляд перехватил, но ничего не сказал.

Машина пришла минут через сорок. Это время Вера потратила на телефонные разговоры со следователем Лаврушиным, которому предстояло вместе с криминалистами отправиться на дачу Павлова, и с сыном Павлова, который хоть и с неудовольствием, но без возражений согласился в нужный момент приехать в нужное место.

Проводить Грознову и Дорогина вышел Добрецов и появившийся (тоже в штатском, а значит, скорее всего специально явившийся из дома) Сидорчук. Причем совершенно неожиданно для Веры Олег Павлович (пусть с некоторой неловкостью, но явно по собственному желанию) вручил ей маленький и очень славный букетик цветов со словами:

— С вами хорошо было иметь дело, Вера Ивановна. Если что, по любому поводу обращайтесь. Чем можем, поможем. И вы, капитан, – обратился он к Дорогину, – молодец. Я начальству доложу. – И крепко пожал Роману руку.

А Сидорчук передал пакет с пирожками и словами:

— Мама с утра напекла.

В общем, простились не столько служебно, сколько душевно.

Всю дорогу в город Вера, устроившись на заднем сиденье и предоставив свое любимое, переднее, Роману, провела в молчании. Потому как в размышлениях.

В принципе картина сложилась. Она сложилась уже вчера вечером, но звонок Гаврилина поставил точку. Она испытывала удовлетворение, но какое-то… кислое. Словно спелые и сладкие на вид ягоды на вкус оказались недозревшими. И этому было объяснение. Одно – чисто эмоциональное: Вере совершенно не было жаль Виктора Марычева. Второе – вполне конкретное: у нее не было четких доказательств, и, если криминалисты даже что-то найдут в доме и машине Павлова, это может оказаться не до конца убедительным. В конце концов, появлению волос Надежды Кайгородовой в разбитой машине Марычева было дано пусть лживое, но никак не опровергаемое объяснение.

Вера подъехала к управлению, отпустив Дорогина со словами, чтобы пока отдыхал, но был на связи, потому как сегодня наверняка предстоит важный визит. Зашла к Мирошниченко, но кабинет его был закрыт, а звонить начальнику не стала. Посчитала, что необходимости пока нет. Затем посидела у себя минут пятнадцать, еще раз собираясь с мыслями и в общем-то с силами, и набрала телефон Дымарцева.

— Это опять вы? – не счет нужным скрыть неприязнь Марк Захарович. – Вы без меня не можете дня прожить? Даже в воскресенье?

— На сей раз я не могу прожить не только без вас, – холодно ответила следователь. – Я должна, причем сегодня, встретиться с вами, вашим семейством, а также с Владимиром Евгеньевичем Иноземцевым и его женой.

— Что?! – Прозвучало это как негромкий, но весьма выразительный рык.

— У вас есть два варианта, – не меняя тона, продолжила следователь Грознова. – Либо я вместе с коллегой приезжаю к вам в загородный дом, где вы собираете всех и мы в удобной для вас обстановке беседуем без протокола, либо я каждого по отдельности вызываю повесткой к себе в кабинет и снимаю показания под протокол. Выбирайте.

— Послушайте, я вам рассказал все, что знаю, ничего не скрыл. – Все-таки Дымарцев был молодцом, умел взять себя в руки. – За последние полгода с Виктором общался только я. Ни моя теща, ни дочь, ни Иноземцевы его уже два с лишним года даже не видели. И еще… по поводу Дины… – тут его голос дрогнул, – вы же обещали не тревожить ее. Она еще очень слаба.