Книга Месть удалась на славу, страница 44 – Ирина Левит

Вера не стала делиться информацией о ключе от запасного входа, спросив:

— Вы не обратили внимание: в тот вечер на Марычеве была золотая цепочка?

— Цепочка? – удивилась Кайгородова. – Я никогда не видела на нем никакой цепочки. По крайней мере на работе, а вне работы мы не общались. Вот кольцо было, кольцо он постоянно носил, довольно красивое.

— И последний вопрос. Вам никогда не казалось, что Марычев, если так можно выразиться, человек с двойным дном?

Надежда неожиданно смутилась:

— Я не знаю… многие люди с двойным и даже десятерным дном… но это же не повод убивать. Хотя… после ситуации с Филиной мне очень хотелось надавать Виктору пощечин! – вдруг решительно выпалила она.

— Ну и как тебе Кайгородова? – спросила Вера.

— Пощечину она ему, пожалуй, влепить могла, но только одну, больше Виктор ей бы не позволил, разные весовые категории, – ответил Роман. – Но вот шарахнуть гантелей по голове… вряд ли, тренерша не похожа на истеричку да и повод не тот. И вообще, если бы она шарахнула, то сразу, а Виктор действительно после ее ухода был жив и здоров. Опять же зачем ему с Кайгородовой тайно встречаться?

— Ну да, – согласилась Вера. – Ладно, пойдем осматривать квартиру, нас, наверное, уже заждались, особенно Гаврилин. Ему ведь хочется побыстрее закончить и в город умотать, это мы тут застреваем.

…Около дома Марычева возле забора (типового, из металлических прутьев, метра полтора высотой) стоял Артем Сидорчук и двое пожилых людей, на лицах которых застыло выражение настороженности и одновременно любопытства.

— Вот, понятые, супруги Фокины, – сообщил Артем.

Пожилая пара дружно кивнула, а мужчина пояснил:

— Мы здесь по соседству живем. Помним еще тетку убиенного, Антонину, знакомство водили. А самого убиенного не знали.

Слово «убиенный» Роману понравилось – веяло от него какой-то старинностью, смягчающей весьма жесткое «убитый».

— Дома наши в восьмидесятых годах построили, с отоплением по трубе, а не от печки. И туалетом с ванной в доме. Красота!.. Тогда лозунг был о смычке города с деревней, – сочла нужным уточнить женщина.

Ну да, смычка, подумал Роман. В городе строили типовые многоэтажные и многоквартирные жилмассивы из панелей, а в деревне – типовые одноэтажные и двухквартирные дома из силикатного кирпича. По прикидкам, таких вдоль улицы соорудили не меньше десятка.

Дом, где обитали Марычев и, как пояснил Сидорчук, соседка Тамара Борисовна Родионова, был самым крайним. Со стороны квартиры Виктора окно, расположенное на торцевой стене, смотрело на узкую, однако пригодную для одной машины земляную дорогу, а затем на заросли кустов и длинное приземистое сооружение, похожее на складское. На задворках дома просматривался приусадебный участок, разграниченный на равные части сеткой-рабицей. С левой, соседской стороны стояла теплица, подготовленные к зиме грядки, несколько деревьев и кустов. С правой тоже росли деревья и кусты, явно сохранившиеся от прежней владелицы, но никаких видимых намеков на огородничество. С улицы перед домом также были участки земли, правда небольшие, скорее палисадники, с двумя дорожками, посыпанными щебнем. Соседка явно предпочитала выращивать здесь цветы, а Марычев ограничивался травой. Впрочем, значительную часть его территории занимал гараж – по виду довольно старый, со следами ржавчины и облупившейся зеленой краски.