Книга Месть удалась на славу, страница 68 – Ирина Левит

Михалева усмехнулась:

— Виктор был совсем не глуп. И не вел себя, как альфонс. Если бы он что-то подобное себе позволил, я бы его сразу выгнала. Кстати, и перелет, и отель в Турции оплатил он, вероятно, весь год деньги откладывал. Но я подозревала, что он эдак потихоньку-полегоньку пытается втереться в мои дела и приложиться к моим деньгам. О чем ему и сообщила, когда он стал настоятельно звать меня замуж. Виктор тогда прямо сцену закатил, возмущался, обижался… Довольно убедительно получилось… Я ему в знак примирения кольцо подарила, весьма красивое, с гравировкой ВМ – и Виктор Марычев, и Виктория Михалева. Он его потом постоянно носил, говорил, что символично. Вероятно, рассчитывал меня на замужество все-таки постепенно уговорить.

«Вот, значит, откуда кольцо, которое Марычев зачем-то снял с пальца перед встречей со своим убийцей», – отметила Вера. Вслух же спросила:

— Вы когда-нибудь видели на шее Виктора красивую золотую цепочку?

— Нет, – качнула головой Виктория Львовна.

— А старый «Форд»?

— Его видела, Виктор на нем приезжал, но, когда мы куда-нибудь выбирались, ездили на моей «Ауди».

— А вы могли бы ему подарить новую машину, «Тойоту», например?

— «Тойоту»?! – Михалева засмеялась. – С какой стати? Разумеется, нет! – И вдруг стала серьезной: – У Виктора нет родных. Дайте мне, пожалуйста, знать, когда можно будет забрать… тело. Полагаю, кроме меня, хоронить его некому.

Полдня вылетели в никуда.

Разговор с Екатериной Филиной не дал ничего, кроме уверенности, что уж кого-кого, а ее Марычев точно не мог ждать как дорогого гостя.

Посещение магазина «Градус» тоже не принесло ничего интересного. Если не считать прямо-таки приключенческой истории почти полуторалетней давности с погромом спиртных запасов Рябухиной. Полицейские не нашли никаких следов погромщиков, однако, как подозревал Дорогин, не очень-то и старались.

— У меня есть классное предложение. – Сидорчук глянул на часы. – Мы сейчас заскочим ко мне домой. У матери сегодня выходной, и она сварила свой фирменный борщ!

— Да я вроде еще не проголодался… – не слишком уверенно произнес Дорогин и тут же нарвался на почти возмущенное:

— Да ты от чего отказываешься?! Ты знаешь, какой борщ моя мать варит?! Да еще со сметаной не магазинной, а деревенской?! Да ты сроду такого борща не ел, вот голову даю на отсечение! – Артем рубанул ребром ладони около шеи и резко свернул с дороги в проулок. – Спасибо мне потом скажешь, – пообещал он.

Сидорчук жил в обычном деревянном доме, который хорошо просматривался через невысокий дощатый забор, выкрашенный зеленой краской. Такой же краской был выкрашен и забор соседнего участка, а также лавочка около калитки. На лавочке сидела старушка, укутанная в толстое пальто. На ее коленях лежал завернутый в платок серый котенок.

— Здрасьте, тетя Люба, – поздоровался Артем.

— Здравствуй, Тёмочка, – откликнулась старушка слабым голосом и кивнула Роману. – Вынесла вот Барсика воздухом подышать, во двор-то его не выпускаю.

— И правильно! Нечего во дворе грязь собирать! – бодро поддержал Артем и, отвернувшись к Дорогину, многозначительно повел глазами. Роман ничего не понял, однако уточнять не стал.

Мама Сидорчука оказалась улыбчивой розовощекой женщиной, которая с ходу начала хлопотать.