Книга Марионетка, страница 136 – Николай Владимирович Андреев

Романов провел ладонью по животу. Почувствовав легкий приступ голода, с ностальгией вспомнил то время, когда у него были деньги и он мог позволить себе регулярно посещать этот ресторан.

Сначала – было дело – он приходил на Успенскую исключительно для того, чтобы вкусно поесть. Предварительно проголодавшись, садился за столик в углу зала, откуда, оставаясь в тени, удобно было наблюдать за посетителями ресторана, брал из рук официанта Кахи – двоюродного племянника Гоги – папку со списком блюд, листал ее и долго с нескончаемым наслаждением размышлял над тем, что заказать. Чахохбили – тушеную курицу с толченым чесноком, кинзой, мятой, укропом, петрушкой и черным перцем? Сациви – утку в соусе, приготовленном из бульона, полученного при ее варке? Чанахи – баранину в горшочке с добавлением кусочков курдючного жира? Цоцхали – холодную рыбу в ткемалевом соусе, обрамленную венком пахучей зелени? Чихиртму – суп из курицы с бараньей грудинкой и огромным количеством различных приправ, главной из которых являлся пассерованный репчатый лук? А может, каурму с мчади? Всё хотелось заказать, всё хотелось попробовать, всё хотелось как можно скорее запить сухим «Напареули», изготовленным из винограда, возделываемого в Кахетии, или полусладким «Киндзмараули» из Кварели.

А когда он всё перепробовал: и блюда, и вина, – то приходил в ресторан главным образом ради того, чтобы встретиться с Гоги.

Интересным человеком был Гоги Коридзе. Казалось, он поставил перед собой цель подружиться со всеми, кто более-менее регулярно посещал его заведение. Чего тут было больше – души и горячего гостеприимства пятидесятилетнего аджарца из Очхамури или ума и холодного расчета владельца далеко не самого дешевого ресторана в городе, Романов не знал. И не хотел знать. Ему просто нравилось приходить к Гоги, видеть, как тот спешит навстречу, обнимает, интересуется: почему он, дорогой, совсем перестал бывать у него, – а сам за разговорами о здоровье незаметно подводит к столику в углу зала, где уже стоит тарелка сулугуни и бутылка вина.

Этого оказалось достаточно для того, чтобы множество людей, которых Гоги встречал так же, как встречал Романова, – с теплотой и, верилось, неподдельным радушием, из десятков разнообразных ресторанов города выбирали ресторан грузинской кухни, полагая, что тем самым они не только вкусно отужинают, но и доставят огромное удовольствие его радушному хозяину.

И вот Гоги убили. Что теперь будет с рестораном? Выживет ли он в условиях, когда чуть ли не каждый месяц в городе открывались новые питейные заведения? Станет ли наследник Коридзе закупать вина непосредственно на заводах Грузии, а не у недобросовестных перекупщиков в Подмосковье, что, говорят, у многих вошло в привычку? И главное, будут ли кормить там так же вкусно и сытно, как кормили до сих пор?

Не зная ответов на свои вопросы, Романов с сомнением покачал головой.

«Всё может быть, – решил он. – Может, и ви́на будут не из порошка, и кормить будут не менее вкусно и сытно, чем кормили при Георгии Коридзе, вот только встречать так, как встречал сам Георгий, – с теплотой и, верилось, искренней радостью, – никто уже не будет».

Романов попросил коменданта, гордившегося тем, что в его общежитии работает известный в городе поэт, и прощавшего по этой причине ему многочисленные прогулы, на время подменить его. Получив разрешение отлучиться на полчаса, направился на кафедру русского языка, заведующим которой был его бывший сокурсник. Сел за компьютер, подключенный к Интернету, зашел на гостевую книгу персонального сайта Михаила Харякина и принялся внимательно читать ее.