Онлайн книга «Марионетка»
|
— Готов взять командировку и приехать в любое удобное для вас время. Романов подумал, что удобнее всего было встретиться прямо сейчас, когда гости ушли, а водка и настроение поговорить с хорошим человеком остались. Но тут вспомнил, что путь из Москвы неблизкий, особенно если этот путь – железнодорожный, и, решив не торопить человека, назначил встречу в ближайшую среду на двенадцать часов дня.
В среду, девятнадцатого марта, среди ночи к Романову приехал родной дядя – Виктор Романов. Скинув на пол тяжелый тулуп, он сразу потащил племянника на кухню. Выложил на стол из баула гостинцы: черную икру в трехлитровой банке, тушку красной рыбы, питьевой спирт в бутылке – и потребовал стаканы. Выпив сам, заставил выпить племянника. Спросил, как жизнь. Романов почесал повязку под рубашкой. Сказал: хорошо, только спать очень хочется. — Как жена с ребенком? У тебя ведь, кажется, пацан? А где они, кстати говоря, почему не встречают? Вместо ответа Романов посетовал на то, что давно его, дяди Вити, не было в городе. Дядя Витя согласился: давно. — А ты, я так понимаю, развелся, дурак? Да? Ну давай рассказывай. Василий Романов пожал плечами, дескать, о чем тут рассказывать? — О том, что однажды утром жена проснулась, посмотрела на меня и увидела, что спит не с тем, за кого выходила замуж?.. Так не с этого надо начинать. — А ты начни с чего надо. Романов взял протянутый дядей Витей стакан со спиртом и начал рассказ с того, что в самом начале перестройки открыл с друзьями первое в городе кооперативное кафе. Что, разбогатев, возомнил себя чуть ли не равным Богу и женился, как ему казалось, на богине. — А москвичи-дьяволы в это время уже перекупили конкурирующую со мной фирму и вложили в нее первый, и далеко не последний, миллион. Романов рассказывал долго. Запивая спиртом неприятные моменты, из которых, как сам считал, была соткана его жизнь, он вместе с дядей заново год за годом переживал ее. Вспоминал поражения и неудачи, подстерегающие его всякий раз, когда он ставил перед собой высокие цели, и не переставал удивляться тому, что всё, о чем рассказывал, происходило не с тысячью таких горемык, как он, а с ним одним. — Неужели всё это было только со мной? А, дядь Вить? Самому не верится. В ответ дядя Витя, едва не опрокинув лбом тарелку с огурцами, уронил голову на стол. Василий Романов обиженно надул губы. Посмотрел в сторону окна, откуда сквозь тонкую зеленую занавеску пробивалось яркое солнце, и перевел взгляд на часы, стрелки которых сомкнулись на цифре двенадцать. Разочарованно вздохнув, взял в руки бутылку и выплеснул остатки спирта себе в стакан. Перед тем как выпить, вспомнил о дяде. Подумал: вот дядя Витя проснется и обязательно попросит у него, племянничка, опохмелиться. «И что я ему, спрашивается, дам?» |