Книга Марионетка, страница 25 – Николай Владимирович Андреев

Не переставая хлопать пластиковыми правами о раскрытую ладонь, инспектор перевел лицо с черноволосого на Романова.

— Ну и что теперь? – спросил его. – Будем составлять протокол или договоритесь полюбовно?

Облизав сочившуюся из губы кровь, Романов огорченно махнул рукой.

— Делайте что хотите.

Инспектор вопросительно посмотрел на владельца джипа. Тот равнодушно повел плечами, как бы давая понять, что подобные мелочи его не интересуют.

— Хорошо. Значит, будем составлять.

Лейтенант залез в свой автомобиль. Вял бумагу и принялся что-то быстро писать.

Романов сел на соседнее сиденье и шепотом пожаловался на то, что черноволосые подрезали его, а теперь вымогают у него деньги за помятый джип. Инспектор в ответ только кивнул. Затем, выполнив все необходимые в таких случаях формальности, приказал Романову расписаться и выйти из машины. Демонстративно пожал протянутые черноволосыми руки, развернулся и отбыл обратно в город.

Едва милицейский автомобиль скрылся из вида, как старший из черноволосых подошел к Романову. С усмешкой посмотрел ему в глаза и, когда тот, внутренне сжавшись, приготовился к тому, что его снова начнут бить, обнял за плечо. Развернул и повел вдоль трассы.

— Ты не думай, – произнес он так, словно хотел оправдываться перед ним за недостойное поведение инспектора, – он мент не самый плохой. Просто у него жена больная. Да и время сейчас, сам видишь, какое, всем деньги нужны. Врачам нужны, ментам, учителям… Испоганились людишки, порядочных совсем не осталось… Ты вот тоже… разбил мою машину, а платить не хочешь. Разве это хорошо?

— У меня нет таких денег, – прошептал Романов.

— Сейчас нет, потом появятся! Ты просто оставайся человеком – помни, что у тебя есть долг перед людьми. А я подожду. Неделю. Потом, извини, друг, включу счетчик.

— Сколько?! – ахнул Романов. – Одну неделю?

Старший убрал руку с его плеча. Развернулся и неторопливо направился назад к машинам.

— Ты понимаешь, – сказал он задумчивым голосом, – время сейчас такое. Со всеми можно договориться. Со мной можно договориться, с ним можно, – кивнул в сторону своего младшего товарища, – а со временем нельзя. Нельзя, потому что оно никого не прощает и жестоко наказывает любого, кто пойдет против него. И нас может наказать… Понимаешь?

Облизав распухшие губы, Романов тихо произнес:

— Так давайте договоримся… без времени… по-людски.

Старший громко захохотал. Хлопнув Романова по спине, сказал:

— Молодец!

Пройдя еще несколько шагов, остановился и, резко перестав смеяться, добавил:

— Ладно, плати тридцать тысяч, и закончим на этом.

Они вернулись к машинам. Заинтересовавшись каким-то камешком на обочине дороги, старший отошел в сторону. В это время его младший товарищ подошел к Романову и, ударив по локтям, заставил поднять руки. Нащупал в пиджаке паспорт, вынул и забрал его.

Старший тем временем залез в машину. Сказал, что вернет ксиву, когда он, Романов, принесет деньги.

Романов молча кивнул. Обошел «Форд», на глаз прикидывая его возраст, и, с удовлетворением отметив про себя незначительность повреждений, спросил старшего: где, в случае чего, найти их.

Старший пристегнул ремни безопасности. Захлопнул дверцу и ответил, что сам найдет его через неделю.

Помахал на прощание рукой и поднял боковое стекло.