Книга Марионетка, страница 56 – Николай Владимирович Андреев

Володя вынул из его карманов ключи от квартиры и машины, паспорт и бросил всё это на стол. Найденный пистолет засунул себе за пояс.

Подождав, когда закончится обыск, Самсон неторопливо взял со стола паспорт. Раскрыл его на первой странице и, поглядывая одним глазом на Мусу, произнес довольным голосом:

— Так-с, посмотрим, что тут у нас… Ага… Романов Василий Сергеевич. Одна тысяча девятьсот пятьдесят девятого года рождения. Город Салават. Знакомый город. Бывал там по малолетке. – Подняв голову, посмотрел на Мусу. – Значит, говоришь, никогда его раньше не видел?

Муса обескураженно развел руками:

— Клянусь, Сергей Захарыч. Никогда.

— А ксива его у тебя откуда?

Муса удивленно пожал плечами.

— Не знаю, как попала. Клянусь, не знаю!

— Подкинули! – захохотал Тяж. – Тут это иногда случается. Ты это, – обратился к Самсону, – у себя по карманам пошарь, может, тоже чего-нибудь интересное сыщешь, пока тебя кто другой не обшмонал?

Самсон кисло улыбнулся.

— Смешно. – Он перевел взгляд на Мусу. – Это мне смешно. Но тебе, я вижу, не очень.

— Послушай, Сергей Захарыч! – воскликнул Муса. – Ты меня не один год знаешь. Если я в чем-то провинился перед тобой – скажи. Но только на понт меня брать не надо! В чем конкретно моя вина? Паспорт? Не знаю, откуда у меня паспорт! Может, подбросили, когда руки мыть выходил. Может, еще когда. Мало ли?

Самсон посмотрел на Романова.

— Что скажешь, писатель?

Романов, присевший во время появления Мусы в кресло, встал и задумчиво прошелся за спиной Тяжа.

— Вы знаете, в литературе, как и в рекламе, всегда надо точно знать, кому направлено твое произведение. Нельзя писать для всех, потому что в итоге, как правило, окажется, что оно написано ни для кого…

— К чему это ты? – перебил Самсон.

— К тому, что, когда я писал рассказ «Король, Королевич», то думал, что пишу для обыкновенных любителей непритязательного чтива…

— И что?

— А сегодня я понял, что это не так. Ведь читатели не знают, а большинство из них никогда не узнает о том, что героями рассказа являются реальные люди, совершающие реальные преступления. Мало того, они никогда не узнают, что описываемые убийства были совершены после того, как я написал об этом…

— Что?! – Самсон, а вслед за ним и Тяж с удивлением уставились на Романова.

— Над рассказом я работал еще в феврале, – как ни в чем не бывало продолжал Романов, – а Петренко, чьи черновики являлись моим основным рабочим материалом, видимо, и того раньше.

Самсон и Тяж удивленно переглянулись между собой.

— Выходит, что субъектом повествования, – продолжал Романов, – являются не читатели вообще, а кто-то конкретно. Но кто? И только тогда, когда я догадался о том, что Виктор не грабил курьера, понял, что этим субъектом являетесь вы, Сергей Захарович. Именно для вас написан этот рассказ, именно вам автор хотел внушить мысль о том, что вашего курьера ограбили белогорские, потому что вы сами, несмотря на распространяемые Мусой слухи, никак не хотели верить в это… Потом, в очередной раз прочитав рассказ, я обратил внимание на еще одну несуразицу. А именно, – Романов взял журнал, открыл его на заложенном месте и, обращаясь к Тяжу, попросил открыть страницу номер тринадцать. – Прочитайте, пожалуйста, то место, где говорится о том, что Самсон стрельнул анашу у вашего шофера Головина… Прочитали?