Книга Марионетка, страница 58 – Николай Владимирович Андреев

— То есть?

— Оказывается, Каюмова впервые увидела кассету на поминках Головина, когда один из его, как она выразилась, сослуживцев принес вещи, якобы оставленные мужем в гараже, где, как считала Каюмова, тот работал. Там были какой-то старый транзистор, дырявый свитер, гаечные ключи, еще что-то и среди всего этого барахла пакет с видеокассетой, на обложке которой была написана моя фамилия и номер моего телефона… На вопрос Каюмовой, что это такое, сослуживец ответил, что эту кассету Юра хотел передать этому самому Романову, но не успел… Каково, а?

— А почерк? – спросил Самсон. – Чей на кассете почерк?

Романов пожал плечами.

— По словам Каюмовой, за пару лет совместной жизни с Головиным она ни разу не видела в его руках карандаша и потому сказать, что почерк не его, не может.

— И что потом?

— Потом Каюмова совершенно случайно обронила фразу, из которой я узнал, что пришедший на поминки сослуживец мужа, как это сейчас модно выражаться, выходец с Кавказа… И тут меня словно осенило! Я спросил себя: что же это такое получается? Сначала некие кавказцы через Каюмову предлагают мне видеокассету стоимостью в тридцать тысяч долларов, потом я попадаю в аварию, и с меня за разбитую машину опять-таки кавказцы требуют те же тридцать тысяч, которые я могу достать, только продав их кассету! – Романов развел руками. – В общем, каким бы я ни был дураком, но даже мне в тот момент всё стало ясно… Зная о том, что редко кому удается безнаказанно обворовывать мафию, меня просто-напросто вынудили сходить за ее деньгами на железнодорожный вокзал и забрать их. Понимаете? Я, как телок на поводке, шел туда, куда меня вел Муса, и не просто шел, а шел и думал, какой же я, блин, предприимчивый и умный! Тьфу!

— Ну да, – задумчиво произнес Самсон. – Ты как писатель не мог не знать, какие события сняты на кассету, кому эта кассета нужна, сколько она стоит, куда и когда принесут деньги за нее, но…

— Но только не было самой кассеты, – вставил Тяж.

— И большой нужды идти за деньгами.

— Вот-вот, – согласился Романов. – Не было! Но после того, как Муса потребовал с меня тридцать тысяч долларов, сразу появилась.

Не скрывая восхищения, Тяж посмотрел на Мусу. Хмыкнул и перевел взгляд на Романова.

— И тогда ты его заподозрил, да?

— Да, – ответил тот. – Я поставил Мусу на место таинственного друга Головина, и у меня всё сошлось.

— Доказательства! – еще раз потребовал Муса.

— А паспорт? – воскликнул Тяж. – Это что, не доказательство?

Самсон в ответ с сомнением покачал головой.

— Паспорт – ладно, – сказал он. – А вот Каюмова – это уже серьезно.

— При чем здесь Каюмова? – удивленно спросил Тяж.

— Каюмова сказала, что сослуживец твоего Головина – чечен. Значит, если дела обстоят так, как нам рассказал писатель, она должна опознать его… Не так уж их в городе много.

— Точно! – воскликнул Тяж. – У меня, кстати, списочек чеченской кодлы где-то завалялся. Так и быть – отдам на общее дело. Не жалко.

Бросив быстрый взгляд на Тяжа, Самсон хотел было о чем-то спросить его, однако передумал и, демонстративно повернувшись к нему спиной, обратился к Романову:

— Что дальше?

— Это всё! – ответил Романов. – Муса дождался, когда я приду домой, тюкнул меня по темечку, забрал деньги с кассетой и спокойно ушел.