Книга Марионетка, страница 61 – Николай Владимирович Андреев

Романов налил себе еще немного коньяка. Взял бокал и, от удовольствия зажмурив глаза, сделал маленький глоток.

— Поэтому, – продолжил он, – перед Мусой встала задача, как обезопасить себя и свою любовницу Марфину… Вот тут он и решил перевести стрелки на другого. Вопрос: на кого?

— Естественно, на Самсона, – ответил Тяж. – На когож еще-то!

— Верно, – согласился Романов. – Но как? Как внушить вам, Виктор, что это не Марфина, а Сергей Захарович подкинул анашу? Каким образом?

— Только написав рассказ, – усмехнулся Самсон.

— Да, именно так! Может, кто-то придумал бы что-нибудь другое, а вот Муса придумал именно это.

— А чем тебе, собственно, не нравится идея Мусы? – обращаясь к Самсону, спросил Тяж. – Ты бы только видел, что сегодня днем творилось в квартире поэта! Я, к твоему сведению, пока ты где-то гулял, чуть было твоих орлов, как куропаток, не перестрелял! И всё, между прочим, из-за рассказа!

— И тогда, – продолжил Романов, – перед Мусой встали две проблемы. Первая: кто напишет рассказ?

— Ну, это понятно, – произнес Тяж, – рассказ доверено было написать тебе. А какая вторая?

— А вторая проблема – Головин.

— А что Головин? Он же, как ты говоришь, непричастен к моему аресту?

Романов покачал головой.

— Знаете, – задумчиво произнес он, – когда мне стала ясна роль Головина в ограблении курьера, я не удивился тому, что его убили. Я не мог понять другого: зачем надо было ждать два года? И тут я вспомнил…

— А я знаю, почему Муса его сразу не замочил! – перебив Романова, воскликнул Тяж. – Башка сразу после того, как ограбили курьера и сдали меня в ментовку, сел. И всё это время благополучно провел на Колыме.

— А в марте этого года, – добавил Романов, – должен был появиться в городе, что, как вы понимаете, для Мусы было крайне нежелательно… Однако убрать Головина просто так было опасно. Любое немотивированное убийство рождает ненужные подозрения. И тогда Муса решил еще раз воспользоваться старым методом…

— Перевести стрелки на Самсона! – догадался Тяж.

— Да. И всё бы хорошо, но тут возникает еще одна проблема… вторая. Слушайте меня внимательно. Рассказ должен был выйти в свет не позднее возвращения Виктора, то есть где-то в конце апреля. Значит, рукопись должна быть отдана в редакцию как минимум месяца за полтора-два до публикации. Это у нас получается февраль – март. А ведь еще надо время, чтобы его написать, правильно? Это еще минус месяц-другой. Вот… А Головин, напоминаю, выходит из тюрьмы только в марте. Понимаете?

Самсон согласно закачал головой.

— То есть ты хочешь сказать, что если бы Головина могли убить раньше, до написания рассказа, его бы убили. Но поскольку ситуация сложилась таким образом, что рассказ должен был быть написан до появления в городе Головина, а значит, до его убийства, то пришлось сначала описывать само убийство, а потом уже убивать его так, как написано в рассказе.

— Совершенно верно.

— А почему тогда не убили раньше Марфину с Кислицыной?

— Ну, во-первых, – ответил Романов, – потому что до возвращения Виктора в этом не было никакой необходимости, а во-вторых, на мой взгляд, это было сделано для достоверности. Таким образом, вам, Виктор, дали понять, что Сергей Захарович принялся спешно убирать свидетелей… Следовательно, следуя этой логике, все убийства должны были произойти примерно в одно и то же время. И наконец, в-третьих: Кислицыну убили не только потому, что она была в этой комнате, когда Виктору подкинули анашу, а…