Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 103 – Евгений Калачев

Егорка, уже основательно выспавшийся на скамейке, казавшейся уже не такой жесткой, как в первый раз, несколько раз выбегал на улицу, обследовал всё, что можно было обследовать вблизи кухни-столовой, но далеко не уходил, помня, что сказала мама: если не будет убегать к затону, то после обеда они пойдут далеко-далеко, туда, где затон переходит в реку. Или река переходит в затон. И если они найдут песчаный пологий берег, то будут купаться! И мама покажет ему, как надо плавать.

Честно говоря, Егорка от ожидания изрядно измаялся: он уже бесчисленное, как ему казалось, количество раз забегал на кухню, но мама с бабой Васей всё работали и работали.

«Ну, когда же закончится эта работа? Или она никогда не кончается?» – почти по-взрослому размышлял Егорка. И от этой беготни, а главное, от этих мыслей он так проголодался, что, когда баба Вася налила в глубокую тарелку с золотым ободком уху из голов огромных рыб, он без особых уговоров начал сам хлебать большой ложкой, зажатой крепко в кулачке, рыбный суп. Причем он сначала разглядывая в прозрачном бульоне, покрытом слоем желтого жира, который приходилось разгонять ложкой, чтобы увидеть красную морковку и белую крупно порезанную картофелину, пытался решить: с чего же начать: с морковки или с картошки? Но, сделав лишь первый маленький, чтобы не обжечься, глоток, он уже не мог остановиться. И даже про вкусный хрустящий белый хлеб, который мама дала ему во вторую ручку, он забыл и всё черпал и черпал сытный бульон, с аппетитным звуком всасывая его губами, – так он проголодался… А может, просто уха была такой вкусной!

— Пожили бы здесь – и не так бы откормили, – глядя на Егорку, улыбаясь, сказала Василиса Васильевна. – Что-что, а снабжение у нас хорошее, да и директор заботится о народе: то рыбки подбросит, то дичины! А не успеешь оглянуться, и клубничка пойдет, а там голубика и брусника с клюквой! А грибы, а орех кедровый!..

— Спасибо, Василиса Васильевна! Правда, очень вкусно! – Антонина посмотрела на сына, который спустился со скамейки и, довольный, поглаживал полный животик. – Что нужно сказать, сынок?

— Спасибо, баба Вася! – улыбнулся Егорка.

— Хорошо тут у вас, – произнесла Антонина. – Но мы уже решили ехать. Вот и велосипед Егорке ночью приснился, – улыбнулась она.

А потом они долго шли вдоль берега затона, противоположного, где работал кран, грузивший бревна на баржу, пока не нашли подходящее место: когда-то давно, когда еще затон не был затоном, а был руслом Оби, омывающий огромный остров, на котором сейчас располагался поселок леспромхоза, в этом месте русло делало изгиб вправо. И за долгие годы на этот берег нанесло множество мелких легких песчинок, которые, плавно намываясь за годы и годы, образовали песчаный пляж, а позднее, когда Обь пробила себе новое глубокое русло, там, где сейчас плыл пароход, часть старицы пересохла, поросла тайгой, образовав широкий переход на бывший остров, а наиболее глубокая часть её превратилась в затон. А на том месте, где был песчаный пляж, образовалась еще и песчаная отмель. На этой отмели течения почти не было, и вода прогревалась уже с мая, что способствовало удобному нересту для некрупной рыбешки: плотвы, окуня, язя. Хотя и рыба покрупнее – сазан и щука, не чуралась этого места. И, когда Егорка, раздетый мамой догола, подошел к краю воды, то целые тучи мальков, напоминающие блестящие стальные плавучие гвоздики, метнулись прочь. Впрочем, недалеко – сил на дальние плаванья у них еще не было! Да и зачем? Здесь, на мелководье, тепло, сытно и безопасно!