Книга Ледяной змей, страница 25 – Виктория Дьякова

— А Ника не рассказывала, ей удалось что-то узнать о матери или о других настоящих родственниках? – спросила Аня настороженно.

— Она посылала запросы, – ответил Точилин. – Выяснилось, что мать ее жила там же, неподалеку. Вроде даже в Сестрорецке, где прошло детство Ники…

— В Сестрорецке? – удивилась Аня и взглянула на Максима. – Это очень любопытно.

— Работала в школе учительницей английского языка. Летом возила экскурсии по городу. Вот нагуляла Нику с каким-то туристом. – Точилин усмехнулся. – Вообще, родители у нее вроде на заводе работали, сама она институт Герцена окончила – английский для младших школьников. Но отец – алкоголик. Гены сработали. Сошлась с каким-то мужчиной. Тот тоже пьющим оказался. Ну и споил ее. Лишили ее родительских прав. Нику в детдом отправили. Это то, что Нике удалось узнать.

— Мать жива еще?

— Нет. Как Ника рассказывала, умерла лет через пять, как Нику у нее забрали. Они и знать не знала, что Нику удочерили. Хоть в одном городке жили, но никогда не встречались. Да, мамаше и не до того было – она не просыхала. Ника на кладбище ездила. Нашла ее могилу. Цветы возила на день рождения. Я ей говорил, что тебе эта алкоголичка? Она про тебя и не вспоминала. А она говорит, ты, Алекс, не понимаешь, она меня Алексом называла, – уточнил он. – Это же мать родная. Я так думаю, ей казалось, что, если бы она оставалась с матерью, им обеим жилось бы лучше. Но это она серьезно ошибалась, конечно, – заключил он. – Просто мечты у нее такие были, о прошлом. Я тоже, бывало, представлял себе, как родители меня из школы встречают, как мы с отцом смотрим футбол, например. Но у меня это все как-то раньше случилось, тоска эта, еще в школьные годы. А у нее вот сейчас. Когда повзрослела. К приемным родителям она холодновато относилась, – продолжал Точилин. – Не могла простить, что они ее любимую собаку не лечили, когда та заболела. Умом вроде понимала, что лечить было бесполезно – рак. Люди умирают, ничем помочь не могут, а тут – собака. Но они даже и не пытались. Мать прижимистая была, тратиться не хотела. Отец – слабый человек, сломленный неудачами. Да и с другими детьми в семье жилось ей не сладко, обижали ее. Я старался ее переубедить, что все это – мелочи. Главное, она была сыта, крыша над головой, своя постель, в школе училась, как все, на кружки ее водили. Пусть бесплатные. Вот в танцевальный кружок, например. С этого кружка вся ее карьера началась. Посмотри, говорю, как ты сейчас живешь. Ничего бы этого не случилось с твоей алкоголичкой. Никаких танцев. Слонялась бы по улице. Кстати, Виолетта меня поддерживала. Она-то в детдоме до самого выпуска прожила. Натерпелась там. Да и после жизнь у нее невесело складывалась. Если бы не Ника, так бы и работала уборщицей. Чего хорошего-то? – Точилин усмехнулся. – Вета тоже полагала, что Ника выдумывает жизнь, какая у нее с родной матерью могла бы быть. Не поддерживала ее фантазии. Ника вроде как соглашалась. Но с Дерябиными, это ее приемные родители, как самостоятельная стала, не общалась больше. Не ездила к ним в гости, не звонила даже. Как отрезала. Они вроде к ней бегали, она к ним – нет.

— Ясно. – Аня кивнула. – А вот в последнее время не замечали ли, что у Королевой появились какие-нибудь странные знакомые? Какие отношения у нее были с Красовским в последние дни? Может быть, они ссорились? Или вообще, она с кем-то ссорилась? Ничего необычного не было?