Книга Ледяной змей, страница 27 – Виктория Дьякова

— Это мы уточним, – заверила художника Аня. – А Виолетта не сообщала вам, что собака нашлась? Ее обнаружили волонтеры из приюта.

— Нашлась? – Удивление Точилина выглядело вполне искренним. – Правда? Нет, не знал. – Он пожал плечами. – Но мы с Ветой не на столь короткой ноге, как с Никой. Номерами телефонов не обменивались, она сюда после смерти Ники больше не приезжала. Так что вряд ли она бы стала меня информировать. И где же сейчас Гриша?

— Собака находится у Барановской, – сообщила Аня. – Но есть подозрение, что это не Гриша. Собаку подменили. Однако выяснится это позже. – Аня посмотрела на часы. – Правда, что-то Барановская долго не звонит, – заметила она вскользь Максиму. – Вряд ли ветеринар так занят, что не отвечает. Еще, если позволите, Алексей, хотела бы уточнить несколько деталей, – снова обратилась она к художнику. – Это касается внутреннего устройства дома. Первое – где въезд в паркинг? На плане дома как-то непонятно.

— Это дальше. Практически в конце улицы, – ответил Точилин. – Паркинг здесь один на три дома. Наш, соседний, и еще один, в глубине, по соседней улице. Как вы понимаете, дома старинные, особо здесь не покопаешь, не новостройки. Вообще рухнут. Метро вон уже лет тридцать строят, а все никак открыть не могут. Самая проблемная станция в Питере. Если пройдете, увидите сами – шлагбаум будет, ну и спуск вниз.

— Из дома можно попасть в паркинг?

— Конечно. – Точилин кивнул. – Там для наших жильцов – отдельная стоянка, стеклянной стенкой отделена, чтобы с прочими не пришлось толкаться.

— Второй вопрос – как пройти к консьержу? Я посмотрела – везде наглухо закрытые ворота. Даже звонков нет.

— Если вам сейчас надо, то можно пройти через мою студию, – любезно предложил Точилин. – А вообще справа, между моим салоном и архитектурным бюро – большие стеклянные двери, без всяких надписей…

— Да, я помню, мы проходили, – кивнула Аня.

— Это вход во двор. Все подъезды во дворе. Ну, такой настоящий питерский колодец, – сообщил Точилин. – Поэтому все самые дорогие квартиры – это пятый этаж и выше, они светлее. А на первых этажах темновато. Еще один такой же вход с параллельной улицы. Больше нет. Подъездов всего три. Консьерж – в центральном. Впрочем, это не консьерж, это охранник, – разъяснил он. – Но все функции консьержа выполняет: принимает почту, выдает ключи, если ему оставишь, следит за уборщицами.

— Что ж, тогда у меня больше вопросов нет, пока, спасибо, – заключила Аня. – Если возможно, позвольте нам пройти во двор через вас.

— Конечно, я провожу. – Точилин встал и указал рукой на небольшую белую дверь, ведущую в подсобку. – Прошу сюда.

Они прошли по тускло освещенному коридору и оказались на улице.

— Вон та дверь. Прямо перед нами. С гималайской березой в кадке перед входом, – сообщил Точилин. – Это я посадил. Видел такие в Лондоне. У нее очень белая кора и зимой красиво блестит на солнце. Хотел еще параллельно вырастить мимозу, как в Пимлико. Но не прижилась. Все-таки холодновато ей в Питере. Забрал домой. Растет у меня на балконе. Там с отоплением. Не замерзнет.

— Спасибо, дальше мы сами. Рада была познакомиться. – Она протянула Точилину руку, он слегка пожал ее пальцы.

— Взаимно. Вот моя визитная карточка, – предложил он. – Если будут еще вопросы, звоните.