Книга Тайна «Лисьей норы», страница 119 – Виктория Дьякова

— А куда ж он денется, если он соучастник? – спросила Аня.

— Думаешь?

— Конечно. Покрывать преступницу – это тоже соучастие, все равно, из каких намерений. Что ж, давайте посмотрим документы. – Она придвинула к себе папку. – Я вот только еще спрошу. Зина с родственниками Серафимы, кроме вашей бабушки, общалась? С сестрой ее и братом? Были они знакомы?

— Не знаю. – Александр пожал плечами. – Знаю, что переписывались они все. Может быть, бывали в гостях. Сказать не могу.

— А вот недвижимость какая-то, земля, ничего такого не было у Серафимы или родственников ее, что могло бы Зине в наследство достаться? – спросила Аня и поспешно добавила, предупреждая вопрос Александра. – Вы знаете, что Лозовская объявлена в розыск. Так вот мы рассматриваем версию, что Лозовская – это не Зоя, это Зина, которая жила под именем Зои много лет. Я говорила уже. Мы ищем, где она может прятаться.

— У Серафимы ничего, кроме комнаты, не было, – решительно ответил Александр. – Да и та – ведомственная. Почему так с похоронами Фимиными торопили – на место ее взяли уже другую женщину, и заселять надо было в комнату жиличку. Она прям с чемоданами на пороге стояла.

— Этим объясняется, что следствие провели так поспешно?

— Отчасти – да. Следователь нажал на соседа-алкаша, – из соседней квартиры, – уточнил Александр. – Соседей-то по коммуналке не было как раз. Они домой в деревню уехали. Так сосед сболтнул, что Серафима с ним накануне выпивала. Мол, нетрезвая была, поскользнулась. И женка его подтвердила. Им бы самим только отвертеться. Чтобы их не таскали. Мол, сама и упала. И сколько бабка Агафья ни говорила потом, что Серафима в рот не брала спиртного, на дух не переносила – все без толку. Говорила бабка, что девочка сбежала, что документы ее пропали. А заодно и деньги – кошелек-то Серафимин пустой был. А она только зарплату получила. И в доме – ни копейки. Крестик серебряный, колечко, одно-единственное у Серафимы было, с янтарем – тоже исчезли. Как об стенку горох. – Александр махнул рукой. – Мать-одиночка, алкашка. Бабка в диспансер обращалась. Как же так? Девочку надо искать, она же больная. Она же сама себя обеспечить не сможет, да и опасность представляет, разгуливая без присмотра. Они – это уже не к нам. Мы диспансер детский. Она паспорт получила, это ее дело, как жить. Бабка в милицию заявление написала на розыск Зинаиды. Мол, раз Серафима ее удочерила, мне она – племянница, имею право. Они заявление приняли. Но как вы знаете, никого не нашли. – Александр развел руками. – Пока сама она не нашлась, через десять лет в болоте утопшая. А теперь вы говорите, что это вовсе и не она.

— Так, понятно. А от чего конкретно Серафима умерла? Есть ее свидетельство о смерти? – спросила Аня.

— Да, конечно. – Валентина извлекла из папки еще одну бумагу. – Вот. Тоже копия, но заверенная. Куда оригинал делся, ума не приложу. Все перерыла – не нашла. Но, знаете, когда дом ломали, переезжали, могли куда-то засунуть, может, в книгах где лежит. Сразу всего не разберешь – столько нажито-то за годы!

Аня взяла документ, развернула его:

— «Непосредственной причиной смерти явилась постгеморрагическая анемия», – прочитала она вслух. – Другими словами, скончалась Серафима Ивановна от кровопотери. А где очаг находился? Она затылком ударилась, как? В деле все это есть, конечно, но до дела нам сейчас не добраться, да и вряд ли нам его дадут без официального запроса.