Книга Псевдоним «Эльза», страница 53 – Виктория Дьякова

— Это она! – Маша повернулась так порывисто, что не удержала равновесие и покачнулась, Маренн едва сумела удержать её. – Зина, это Катя Опалева, там внизу, – она протянула руку к сестре, как бы призывая её засвидетельствовать. – Это она.

— Где? Где ты увидела её?

Зина в недоумении отдернула штору. Взглянула вниз. На улице никого не было. Только чёрное такси, притормозив, свернуло в соседний проезд.

— Там нет никого, – Зина пожала плечами. – Тебе показалось.

— Пожалуйста, пойдёмте в постель, – настойчиво повторила Маренн. – Зинаида, помогите нам, пожалуйста.

— Да, да, конечно.

Зина опустила штору и снова подхватила Машу под руку.

— Я видела её, – добравшись до кровати, Маша легла, прикрыв глаза от усталости.

Наклонившись, Зина заботливо прикрыла ноги сестры пледом.

— Она шла от вокзала, – продолжала Маша. – В белом пальто с воротником из чёрно-бурой лисицы. Она хотела сесть на такси. И уехала на нём. Она смотрела на меня, Зина. Ты должна понимать, это та женщина, которую я узнаю из тысячи, – с упреком заметила она сестре. – Кого-то и забуду, не узнаю, но только не Катрин Опалеву. Слишком часто я о ней думала. Слишком много боли накопилось в сердце. Это была она. Я уверена. Катрин Опалева приехала в Хельсинки. Она шла с вокзала, наверное с поезда.

— Если это она, она тоже тебя видела, – Зина в страхе прижала пальцы к губам. – Сюда придут чекисты! Господи! Нас арестуют!

— Не думаю, что видела, – Маша ответила спокойно. – Я стояла за шторой. Но она почувствовала мой взгляд, она смотрела на наше окно. Не только я о ней, она обо мне наверняка тоже постоянно думает. Гриц погиб. Он своей смертью связал нас навсегда, пока мы обе живы. Так же как и он, она уверена, что я умерла. Но память – куда она от неё денется. Никуда. Как и я.

— Ты рассуждаешь о ней так, как будто она осталась той же, что и была во время мировой войны, – упрекнула её Зина. – Осиротевшая дочка артиллерийского капитана, который храбростью заслужил расположение Грица. Она стала высокопоставленным сотрудником этой их разведки, ЧК, и если она появилась в Хельсинки, что это значит? – продолжала спрашивать Зина. – Это же неспроста. Наверняка она не одна здесь объявилась.

— Я не знаю, – Маша снова устало закрыла глаза. – Зачем она приехала, что ей нужно. Но это была она, – повторила она уверенно, – её лицо я узнаю, как бы оно не изменилось с годами. Я видела его за порогом смерти. Она меня не в прорубь столкнула, как ты говорила, Зина. Она меня в могилу столкнула, это вернее. Но ангел-хранитель удержал над бездной, приняв облик любимой кошки. Может быть, и для того, чтобы мы с Катрин вот сейчас встретились.

Маша глубоко вздохнула, этот вздох выражал глубокое душевное страдание, которое она испытала. Овчарка Магда, подбежав, лизнула её опущенную с постели руку. Маша, повернувшись, ласково погладила собаку между ушей.

— Со мной всё в порядке, не волнуйся. Скоро мы сможем с тобой гулять. На поводке. Ты веришь?

Магда села рядом, виляя хвостом.

— Даже если это она, ты с ней не встретишься, с этой Катрин, хватит, – решительно заявила Зина. – Никто этого не допустит. Надо сообщить Густаву. Срочно. Нам требуется охрана.

— Не думаю, что ей легко было знать все эти годы, что она довела до смерти двух людей, сделавших ей добро, – заметила Маша негромко. – Это тяжелый крест. Он для неё мучителен, я думаю.