Книга Псевдоним «Эльза», страница 73 – Виктория Дьякова

Конечно, бывшая княгиня Ливен – случайный человек, это сразу поймут и финны, и немцы, как только они её допросят. Никакой существенной информации они с неё не получат, кроме того, что её навестила бывшая ученица из Петербурга и попросила прогуляться по улице перед советским посольством с красным шарфом в руке. Но это всё уже сделано, здесь уже ничего не исправишь. Их агент мёртв. В иное время можно было быть спокойным – Дарью Александровну отпустят. Но в условиях начинающейся войны, а по сведениям Коллонтай, до неё осталось не более двух часов, пожилую женщину легко могут сделать козлом отпущения. В первую очередь немцы, конечно же, чтобы смягчить свой провал. Гибель ценного агента они так просто не спустят, но на ком выместить зло – Ярцев и его сотрудники уехали. И тут под руку попалась несчастная Дарья Александровна. Мысль о том, что она послала наивную, не очень здоровую женщину фактически на смерть, угнетала Катю. Надо было что-то срочно предпринять. Но что?

— Вы просили достать лекарство, Екатерина Алексеевна. – Оторвавшись от бумаг, Коллонтай взглянула на неё поверх очков. – Я дала распоряжение секретарю. Утром доставят.

— Благодарю, Александра Михайловна, это очень кстати, – Катя кивнула. – У меня осталась последняя упаковка. А дозу постоянно приходится увеличивать.

— Лаврентий Павлович консультировался со мной насчёт того, чтобы через нейтралов, то есть через нас, устроить вам консультацию у немцев. У них сейчас лучшая хирургия. Я сейчас зондирую этот вопрос. Возможно, попытаться вытащить эту пулю здесь в Стокгольме, тайно, не афишируя, но чтобы сделал немецкий хирург. Лаврентий очень озабочен этим. У нас с немцами пакт. Мы оплатим.

— Это значительно облегчило бы мне жизнь, – призналась Екатерина Алексеевна. – Могу ли я связаться с Москвой? – спросила она. – Я хочу взять санкцию на возвращение в Финляндию, – сообщила она.

— Связаться с Москвой – пожалуйста, вас проводят в переговорную комнату. Но возвращение в Хельсинки, это, по крайней мере, неразумно, – Коллонтай пожала плечами. – Наши войска уже практически пересекли границу. Вот текст сообщения, которое будет опубликовано утром, – посол показала ей бумагу. – «Ввиду новых вооруженных провокаций со стороны финской военщины, войска Ленинградского военного округа 30 ноября перешли границу Финляндии на Карельском перешейке и в ряде других районов». Война фактически началась. Ваше возвращение – неоправданный риск, учитывая вашу значимость, Екатерина Алексеевна. Я сомневаюсь, что Лаврентий Павлович даст санкцию, – заключила она веско. – В конце концов, что финны сделают с этой вашей протеже? – Коллонтай пожала плечами. – Она дилетантка, они это сразу поймут. Я уверена, они её отпустят. Когда наши армии продвинутся в глубь Финляндии, им станет не до какой-то бывшей княгини, – уверенно продолжала она. – В конце концов, борьба требует жертв.

— Да, от вас, и от меня, от бойцов партии, – ответила Катя негромко. – Но от Дарьи Александровны мы не имеем права требовать, чтобы она отдала за нас свою жизнь. Она не член партии, она эмигрантка, совершенно посторонний человек.

— Но она патриотка?!

— Разве у Дарьи Александровны есть родина? – Катя возразила, пристально глядя на Коллонтай. – СССР ей не родина, это родина для нас с вами, а в наши с вами идеи она не верит, и мы не имеем никакого морального права требовать от неё жертвы.