Книга Псевдоним «Эльза», страница 74 – Виктория Дьякова

— Это буржуазная мораль, нам чуждая. А в понимании коммуниста, он должен отдать жизнь по приказу партии.

— Но Дарья Александровна Ливен – не коммунист, она нам ничего не должна. Это мы ей должны компенсацию за то, что лишили её родины. Хоть морально, хоть материально – без разницы. Куда мне пройти на переговорный пункт? – спросила она, встав с кресла.

— Вас проводят.

Коллонтай нажала кнопку, вошел секретарь.

— Николай Иванович, проводите, пожалуйста, Екатерину Алексеевну в переговорную, – попросила посол и, водрузив очки на нос, снова уткнулась в бумаги. Разговор с Катей ей явно не понравился.

* * *

— У старушки случился приступ. Я только начал её допрашивать, она побелела, стала задыхаться. Я ничего не понимаю!

Как только Маренн приехала на виллу Росслинга, гауптштурмфюрер встретил её тревожным сообщением.

— У вас есть лекарства какие-то, что ли? Не хочется звать финского врача, – признался Росслинг. – Поэтому я позвонил вам.

— Конечно, есть, – подтвердила Маренн, поднимаясь по лестнице на второй этаж. – Свенсон отдал вам эту женщину? – спросила она.

— Ещё бы он не отдал, – Росслинг усмехнулся. – Да и для чего она ему? Убит-то наш агент, не их. Да у них теперь совсем другие заботы. Вы слышали сообщение по радио? – осведомился он. – Красная армия в восемь утра сегодня пересекла границу, начались бои. Всё, Сталин взялся за дело. До старушки ли сейчас Свенсону?

— А где эта женщина?

— Вот, проходите.

Росслинг распахнул перед Маренн дверь. Комната была узкая, душная. Из мебели – всего лишь стол у окна, два кресла, угловой диван. Княгиню Ливен Маренн увидела сразу. Она сидела на диване, высокая крупная женщина с седыми волосами в тёмном дорожном костюме. Судя по тому, что она тяжело дышала, а бледное лицо было покрыто испариной, женщина находилась на грани инфаркта.

— Откройте окно, здесь нечем дышать, – приказала Маренн Росслингу. – Вы вовремя позвонили, ещё немного, и боюсь, я бы уже не смогла помочь.

Около дивана в клетке жалобно мяукала чёрная кошка.

— Выпустите животное, – Маренн присела рядом с больной, пощупала пульс. – Кошка никуда не убежит, – сказала она Росслингу. – Но ей надо справить свои дела, и покормите её, Курт. У вас найдется что-нибудь?

— Да, конечно, но…

Гауптштурмфюрер явно не хотел покидать комнату и оставлять Маренн наедине с княгиней.

— Я пока буду делать уколы, – предупредила Маренн серьёзно. – Это действительно сердечный приступ. Пройдёт время, прежде чем положение нормализуется и вы сможете задавать вопросы. А пока не мешайтесь, – она поморщилась. – Дама от вас никуда не сбежит, она просто физически не в состоянии это сделать. Займитесь кошкой.

— Да, вы правы.

Росслинг взял клетку с животным и вышел из комнаты. В раскрытое окно струился прохладный воздух. Набрав лекарство в шприц, Маренн наклонилась к больной.

— Вы говорите по-немецки? – спросила она.

— Да, конечно, – та ответила едва слышно.

— Сейчас я введу лекарство, вам станет легче, – пообещала Маренн. – Пожалуйста, расслабьте руку. Вот так. Не бойтесь. Это всего лишь лекарство. Оно расширит сосуды, будет поступать кислород в кровь, боль пройдёт. Вы чувствуете боли в груди?

— Да, очень болит, – призналась женщина.

— Скоро пройдёт.

Маренн ласково прикоснулась пальцами к плечу княгини и отошла к столу. Достав из коробочки со спиртом новый шприц, надломила ещё одну ампулу, набрала лекарство.