Книга Месть Танатоса, страница 172 – Виктория Дьякова

Гитлер обладал высокоразвитой политической интуицией и был абсолютно лишен угрызений совести. Им руководили необъяснимые понятия, почти галлюцинации. Но основополагающими мотивами всех его поступков, по мнению Шелленберга, являлось две страсти: ненасытное стремление к известности и власти в сочетании с изощрен ной жестокостью, которой он подкреплял свою молниеносную реакцию, энергию и решимость, уверенность в исключительной избранности своей исторической миссии, сдобренные расовой нетерпимостью, эмоциональная сила которой глубоко содержалась в его характере.

Гитлер не верил ни в Бога, ни в загробный мир. Он верил только в кровную связь между поколениями, сменявшими друг друга, и в какое-то туманное понятие о судьбе и про видении. Он наслаждался экстазом силы. Напряженный стиль его руководства и притягательная сила личности создавали впечатление о незаурядном уме и эрудиции.

На деле же он обладал исключительным даром диалектика, что помогало ему выходить победителем в спорах с самыми авторитетными специалистами по любому вопросу.

Маренн встречалась с фюрером исключительно в официальной обстановке: на приемах, собраниях, торжественных обедах, где она, как правило, присутствовала в качестве близкой подруги любимца Гитлера оберштурмбаннфюрера СС Отто Скорцени. За годы работы в Шарите ее ни разу не вызвали к фюреру как специалиста, даже для консультации.

Возможно, фюрер не доверял ее мнению. А может быть, это являлось результатом интриг в окружении Гитлера, и в частности его личных врачей Брандта и Мореля, которые пользовались исключительным правом врачевать «отца нации». Только один раз Гитлер послал за фрау Сэтерлэнд. Это случилось, когда доведенная до отчаяния невниманием фюрера Ева Браун пыталась покончить с собой.

Тогда Гитлер распорядился пригласить Маренн, так как считал, что женщина-психиатр лучше справится с исцелением души его возлюбленной.

От профессора де Криниса, который как один из самых уважаемых психиатров нередко принимал участие в осмотрах Гитлера, Маренн знала, что у фюрера обнаружились симптомы болезни Паркинсона. Однако видя, в какое вакханальное бешенство вгоняет себя вождь во время публичных выступлений, дабы не ослабевал его личный магнетизм и воздействие на массы, а также наблюдая фюрера во время официальных мероприятий, Маренн всерьез полагала, что подобные посягательства на нервную систему не прошли даром — у фюрера наступило хроническое перерождение нервной системы.

Маренн было известно, что явные противоречия в поведении фюрера еще в 1938 году побудили Фрейда, обосновавшегося в Англии, назвать его просто сумасшедшим. Действительно, Гитлер был очень переменчив, лицемерен — он был способен одновременно впадать в дикие припадки гнева и самые фантасмагорические амбиции. И тут же с добродушным видом любоваться красотами природы и обсуждать весьма разумные пути развития человеческой цивилизации.

Бывало, стоя перед картой, он в порыве бешенства свергал нации и континенты, а иногда мечтал посвятить себя сооружению величественных памятников. Со светлой грустью размышляла Маренн о коротком и как всегда точном определении Фрейда. «Гитлер — австриец и многие годы жил в большой бедности. Когда он пришел к власти, это ударило ему в голову», — так сказал отец психоанализа о нацистском диктаторе.