Книга Принцип трех обезьян, страница 56 – Ирина Левит

— Ну да, горшок с цветком в виде дурного знака – это замечательный пример, как люди свои фантазии выдают, причем искренне, за железные аргументы, – усмехнулась Вера.

— От Машки я ее одну вещь узнал, – переключился от суеверной уборщицы Ярослав. – Оказывается, из Кураевска в санаторий есть совсем короткий путь, всего метров шестьсот, с горки вниз. Мне Машка показала. Его называют Елочной тропой. Это действительно тропа в лесу между елками. Она начинается прямо от автобусной остановки в Кураевске между двух больших елей и заканчивается между опять же двух больших елей у ограды внутреннего двора. И кто не приезжает на машинах или на служебном автобусе в санаторий на работу, часто от остановки по этой тропе спускается, мимо ограды проходит и через автостоянку на территорию заходит. Поднимаются реже, не всем охота в гору лезть. Но Елочной тропой пользуются только летом, потому что зимой ее никто не чистит, там снега полно.

— Вот значит как… – протянула Вера. Эта информация в данном случае ничего не давала полезного хотя бы потому, что и сама Елочная тропа зимой была бесполезной. – А кстати, почему не Маша, а Машка? – спросила она.

— Она сама так себя называет. Ну вот как Жор Жорыч. И сисадмина все Виталиком зовут, а он не возражает, – пожал плечами сын.

«Занятно, – подумала Вера. – Впрочем, если в интернете куча народа под всякими „никами“ выступает, то и удивляться нечему».

После обеда Ярослав засобирался на улицу. Мать не позвал, и она решила, что сын договорился с Машей, которая Машка и которая, возможно, наболтает что-нибудь интересное, а, скорее всего, всякую сплетническую ерунду, но с этим пусть разбирается парень. Парень натянул лыжный костюм – хороший, непромокаемый, купленный осенью для оказавшихся запрещенными лыжных катаний, но вполне подходящий для деревенских прогулок, – и уже на пороге спросил:

— У тебя какие планы?

— Никаких. Останусь в номере.

— Ну давай, – махнул рукой сын и ушел.

Вера легла на кровать на покрывало, взяла книжку (необременительно-милую), прочитала пару страниц и отложила в сторону на строчках «…ее мысли напоминали некий замысловатый узор, в котором переплелись странно сочетаемые нити».

В голове Веры тоже сочеталось все как-то странно.

Зачем Агате Чернецкой понадобился санаторий? А ей понадобился именно он: библиотека – это так, некий довесок. Ради библиотеки можно было просто остановиться в кураевской гостинице или в одном из двух пансионатов – обошлось бы заметно дешевле. А деньги Агату явно волновали, недаром она ждала, когда можно выкупить самый дешевый номер. За три и четыре дня до того освободились два одноместных номера, но она их проигнорировала.

Она явно не была привязана к дате, даже примерной. Оплатила номер в конце октября, а заехала 18 декабря. То есть время было не принципиальным – принципиальным было место.

Но кто или что могло заинтересовать девушку в «Светлом озере»?

Павлинов сумел поднапрячь технарей, которые проверили возможные пересечения Чернецкой с персоналом и отдыхающими. Никакой зацепки. Правда, проверили только компьютер и распечатки телефонных звонков – сам телефон преступник забрал, а там как раз могла сохраниться интересная информация. Или же не сохраниться по причине ее отсутствия.

Все десять дней Агата торчала в санатории, ни с кем особо не общалась и вдруг в последний вечер отправилась в библиотеку. Нет, не вдруг. Библиотеку она приметила раньше, недаром явилась туда несколькими днями ранее, объяснив местным сотрудницам, дескать, пришла просто посмотреть, какие есть книги. На самом деле разведывала обстановку. Зачем ей это понадобилось? Что ей надо было на втором этаже, в дальнем зале, почти в закутке?