Книга Принцип трех обезьян, страница 94 – Ирина Левит

Получился вполне естественный и совершенно законный – все-таки Рождество – выходной.

Он сделал несколько звонков, и ему несколько человек позвонили – дочка, родители, друзья-приятели и даже приятельницы. Все из прежней, докураевской, жизни. Здесь же, в Кураевске, он ни к кому не подходил ближе, чем на расстояние вытянутой руки, да и к нему особо не приближались. Разве что женщины периодически делали попытки сократить расстояние, но Вадим тут же представлял, как даже легкий флирт немедленно станет предметом обсуждений, а то и пустых, весьма обременительных надежд.

Здесь, на «временной территории», он не собирался укореняться, а тем более пускать побеги. С Кураевском его связывала только работа, которой сегодня как раз и не было. Зато была хорошая погода и вообще праздник.

В полдень Вадим отправился в Центральный парк, где устроили массовые гуляния, в том числе с катанием на лошадях. Лошади выглядели весьма справно – на них явно никогда не пахали. Народа собралось много, народ развлекался и веселился, а лоточники, продающие всевозможные напитки (но не спиртное, ни-ни!) и разнообразную снедь, делали отличную выручку. Вадим не стал участвовать в уличной трапезе и отправился в кафе «Алаверды», которое держал настоящий грузин и где была настоящая грузинская кухня. Хозяин наверняка мог бы преуспеть в городе, но он, оказавшийся довольно случайно в здешних местах лет двадцать пять назад, просто прикипел к Кураевску, а жители райцентра довольно быстро прикипели и к нему самому, и к его кафе. Вадим с удовольствием пообедал, прихватив на ужин две порции шашлыка и хачапури, после чего вернулся домой.

Ближе к вечеру он решил еще раз прогуляться и догулялся конкретно до собственного отдела – просто так, без всякой надобности, исключительно потому, что не любил бесцельного брожения. В отделе дежурил следователь Охрямкин, который с интересом читал на мониторе компьютера. Увидев замначальника, малость удивился, однако никаких вопросов задавать не стал, сообщив:

— У нас пока все спокойно.

Это означало, что на подведомственной отделу территории никаких тяжких преступлений не произошло.

— Что-то интересное читаете? – спросил Павлинов, посчитав нелепым просто взять и уйти.

— Ага. – Охрямкин развернул к Вадиму монитор. На экране текст перемежался картинками разномастных огурцов.

В отделе все знали: Охрямкин едва ли не цифры в календаре зачеркивает, подсчитывая, когда сможет уйти в отставку и заняться по-настоящему любимым делом – садоводством-огородничеством. Над этой любовью все подсмеивались, однако же с удовольствием поедали регулярно приносимые соленья-варенья. Охрямкин явно ошибся в выборе профессии, ему следовало окончить сельхозинститут, он бы совершенно очевидно преуспел. Особенно с учетом его въедливости, дотошности и ответственности. Подобное отношение к саду-огороду распространялось (видимо, по инерции) и на все остальное, включая непосредственную работу. И благодаря этому Охрямкин считался хорошим следователем.

— Ну ладно, будем надеяться, и дальше все обойдется без происшествий, – сказал Павлинов.

— Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, – отозвался Охрямкин.

Вадим вернулся домой и включил компьютер в поисках чего-нибудь интересного, разумеется, не из сферы садоводства-огородничества. Впрочем, ничего особо занимательного не нашел. Взял книжку – вполне подходящую для необременительного времяпрепровождения. В районе одиннадцати собрался лечь в постель, и тут раздался звонок. На экране высветилось «Вера Ивановна».