Книга Бегство в пустоту, страница 98 – Александр Чернов

— Но-но, – ухмыляясь и с чувством превосходства проговорил Алексей. Его холеная, сытая физиономия расплывалась от предвкушения того, что он сейчас своими контраргументами размажет меня как масло по бутерброду. – Легче на поворотах! У меня есть…

Я не дал Царапкину договорить и отмахнулся от него как от назойливой мухи.

— Я знаю… алиби. Вы хотите сказать, что вы во время убийства находились в доме Дмитрия Воскресенского. Сегодня, когда я понял, кто на самом деле убийца Ивана и Марины, я звонил Дмитрию, и он подтвердил, что вы в числе прочих гостей действительно были у него в четверг на его дне рождения. Но когда я был у него с визитом, проверяя алиби одного из подозреваемых, он сказал, что во время, скажем так, дружеской попойки некоторые гости выходили из, как Дмитрий называет, «развлекательного комплекса» покурить. Во время посещения Воскресенского я обратил внимание, что у Дмитрия стоят на улице и в помещении бассейна видеокамеры. Так вот я уверен, что если просмотреть видеозаписи с камер, сделанные в четверг вечером, то можно увидеть, что вы покидали усадьбу Воскресенского на некоторое время. И это время как раз-таки совпадет с временем, когда сосед Ивана Андрей Никольский видел, как Илья Леденев после драки с вами и обнаружения трупа вашего брата выходил из его дома. Это первое, что указывает на вас как на убийцу. Второе, – я вновь повернулся к майору. – Сергей Николаевич, помните, когда я оказался у вас в полиции, я спрашивал у вас, откуда вам стало известно о том, что я появлюсь в доме Марины Мороз, где находился ее труп?

— Допустим, – без каких-либо эмоций нейтрально проговорил Кузнецов, однако в глазах его читался интерес.

— Вы мне не сказали, но я был очень удивлен тем, что полицейские поджидали меня в доме убитой. И только позже я догадался, кто вам сообщил о том, что я буду в доме у Марины Мороз. Конечно же сообщил Алексей Царапкин. – Я взглянул на хозяйку дома. – Вчера, когда я ехал на машине от супруги Ильи Леденева домой к Марине Мороз, еще не зная, что она убита, вы позвонили мне и поинтересовались, как идет расследование. Я вам отчитался о проделанной за вчерашний день работе и, между прочим, сообщил, что еду к Марине Мороз. Так вот, в тот момент рядом с вами находился ваш сын Алексей. Он из нашего с вами разговора понял, куда я направляюсь, позвонил в полицию и сообщил о конечной точке моего маршрута. Алексей, разумеется, с самого начала был против моего участия в расследования убийства его брата, поскольку опасался, что я рано или поздно докопаюсь до сути дела, а потому, сообщив в полицию о том, что в доме Мороз лежит труп Марины и убийца должен сейчас туда подъехать, решил подставить меня, чтобы вывести из игры. – Я обратился к начальнику уголовного розыска: – Признайтесь, Сергей Николаевич, был такой звонок?

— Ну-у, – не очень охотно проговорил майор, очевидно не очень-то желая выдавать пресловутую тайну следствия, но все же признался: – Был. Но кто звонил и кому принадлежал телефонный номер, мы определить не смогли.

— Правильно, – как о само собой разумеющемся проговорил я. – У Алексея наверняка был телефон с какой-либо левой симкой, с него он и позвонил, а потом избавился от телефона и симки, выбросив их где-нибудь в лесу или утопив в реке, потому-то его и вычислить не смогли… И наконец, третье и последнее, что указывает на Алексея Царапкина как на убийцу. – Я достал из кармана джинсов разорванную цепочку с крестиком и, держа ее за два конца пальцами одной руки, покачал точно маятник. – Узнаете? – с видом триумфатора спросил я у Наталии Владиславовны.