Книга Отель «Реббека», страница 82 – Рада Артемьева

Следователь перешагнул порог: перед ним открылся огромный коридор и лестница, ведущая на второй этаж. Цветы в вазе стояли прямо посреди холла. Изящная люстра освещала пространство напрасно: обилие больших окон обеспечивало много света. Из кухни несло розмарином и рыбой. Прислуга была занята будничными заботами.

— Простите, что так вторгаюсь в вашу жизнь, – смущенно сказал следователь, – но я обязан был приехать.

Сиделка удивленно пожала плечами, давая понять, что толку в их общении со стариком будет мало, затем добавила:

— Пожалуйста, проходите в спальню, мсье де Бриссак отдыхает после завтрака.

Гозлан поблагодарил женщину и быстрым шагом поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступени.

Второй этаж был немного темнее, чем первый, и однозначно менее просторный, но в качестве компенсации здесь на стенах висело множество прекрасных полотен. Гозлан прошелся по коридору, затем постучался в приоткрытую дверь. Старик сидел в кресле-качалке, укрытый клетчатым пледом, и смотрел в окно. Он никак не среагировал на стук и даже не повернулся. Гозлан медленно прошел в спальню и поздоровался.

Мсье де Бриссак развернулся на голос и как следует изучил визитера. Вероятно, соображал, кто же перед ним стоит, но так ничего не понял. Его седые, редкие волосы вздыбились, тонкие пальцы крепко вцепились в плед. Скулы выпирали, подчеркивая полное отсутствие щек: он выглядел высохшим, уже едва живым.

Молчание продолжалось несколько секунд. Гозлан не знал, как начать разговор с полоумным дедом, но еще меньше понимал, зачем вообще приехал. Он ошибся. Как и предупреждали: дед оказался дряхлым и беспомощным. Какое тут могло быть управление? В безумном взгляде все читалось: Николя не врал. Старик на самом деле сдал. И наверное уже даже не мог разговаривать.

Показаний получить, скорее всего, не удастся, решил Гозлан, так хотя бы нужно найти нечто ценное о «Реббеке». Он огляделся: дед явно хранит вырезки из газет или фотографии. Старые люди сентиментальны и способны собирать что угодно. Тем более «Реббеку», как говорил Николя, мсье де Бриссак любил больше жизни, так, может, он сохранил здесь какие-то памятные вещи? Что если он хранит тот самый документ от своего предка, который был так называемой договоренностью с Меркьюри? Ведь сын Клода – Франсуа мог оставить официальное завещание, в котором указывалась сумма отчислений семейству Меркьюри, а также инструкция о том, как они платят, когда и почему. Наверняка был какой-то документ, ведь не могут эти две семьи поддерживать отношения так просто, без скрепления бумагой? Хотя, учитывая обстоятельства сумасшедшей легенды, возможно все.

Гозлан прогулялся по большой комнате, оглядел стены и потолок из лепнины, поковырял статуэтки и заглянул за диван. А когда развернулся к старику, то увидел, как тот пронзительно смотрел на него с прищуром. Под этим взглядом сделалось слегка не по себе.

— Как дела? – ляпнул следователь и тут же сконфузился. Как же глупо было говорить это человеку, вещи которого ты бесцеремонно облапал, причем в его же присутствии.

— Хотел с вами поговорить о важном деле, – продолжил он, пока дед был полностью во внимании. – Сейчас вашему отелю грозит опасность, поэтому я прошу о помощи. Это важно для вас, я знаю. Постарайтесь вспомнить человека по фамилии Меркьюри.