Книга Отель «Реббека», страница 88 – Рада Артемьева

Гозлан схватил лупу и чтобы не упустить ни единой детали начал всматриваться в закорючки чужого почерка. С жадностью вычитывая каждое слово, он старательно водил лупой слева направо. Записи носили, в основном, профессиональный характер: описание опыта добычи ртути, курьезные истории, ошибки. Пару слов даже посвятили самой «Реббеке», правда, ничего стоящего не нашлось.

Взгляд упал на очень важную строчку: в нее Гозлан вцепился, как коршун в свою добычу. Здесь мсье Муссон повествует о дне, когда он вместе с сыном заходил в шахту.

«Мы с сыном Гаем пришли…» – эту строчку следователь прочитал несколько раз. Его зовут Гай!

Гозлан состроил воодушевленное лицо. Гай Муссон! Именно так зовут его сына!

А что ему дает это имя? По сути, немного. Хотя теперь есть возможность, по крайней мере, попытаться узнать, куда делся этот парнишка, когда подрос и не связан ли он как-то с мсье Меркьюри.

Гай Муссон. Наверняка есть какая-то связь между этими Муссонами и Меркьюри. Если предположить, что других фигурантов в деле о рудниках не имелось, то, значит, надо искать ответ в нем, в столкновении интересов де Бриссак и Муссонов, которые решились лишь трагической гибелью одного из них. Но что было бы, если бы Жан случайно не погиб под завалами? Как они смогли бы прийти к единому мнению? Продолжили бы работать рудники?

Необходимо сначала выяснить о судьбе его сына, а уже потом думать о связи с Меркьюри. Конечно, можно подумать, что Муссоны никакого отношения к Меркьюри не имеют и за этой «ртутной» фамилией тянется какая-то другая история. Кто его знает, дело давнее. Но это вряд ли. Рудниками владели только две семьи. Ртуть их, так сказать, связала. И все, что происходит по сей день в «Реббеке», определенно наводит на мысль об их участии.

Следующий день Гозлан посвятил тому, чтобы выяснить о Гае Муссоне как можно больше. Сведений нашлось мало, куцая информация была сомнительной и даже местами противоречивой. Кое-какие факты он принял во внимание, другие же решил пока поставить под сомнение, все-таки источники были разные, а некоторые еще и совершенно подозрительные. Но вариантов нашлось немного, поэтому приходилось пользоваться тем, что есть.

На информацию, которая определила дальнейшую веху в следствии, он наткнулся уже к вечеру. Гозлан выяснил, что Гай Муссон внезапно поправил финансовые дела к середине века. Откуда так резко пришло обогащение? Никто не знал. Все это выглядело крайне странно.

Молодой человек подрос, занялся каким-то бизнесом и затем обогатился. Что ж, по сути, такое случается с людьми нередко: может быть, ему все же оставил отец какое-то наследство или парень сам нашел возможность хорошо заработать. Однако это богатство все же казалось Гозлану весьма подозрительным явлением. В деле о рудниках не могло быть простых совпадений.

Следователь сидел в очередном архиве и вот уже с минуту рассматривал фотографию старого здания «Реббеки». Задумавшись, он не заметил, как кто-то подошел к нему сзади.

— Вижу, вы здесь давно, – сказал голос позади. – Изучили, наверное, все истории отеля, а?

Мужчина нескромно заглянул в материалы, которые читал следователь. Гозлан развернулся и недовольно посмотрел на незнакомца.

— Интересуетесь этой семьей, – выдал он, затем представился: Луи Ришар, работник архива вот уже двадцать пять лет. Гозлан поздоровался и окинул мужчину с ног до головы. Внешний вид Ришара очень соответствовал занимаемой им должности: простой свитер, выглаженные, еще очень добротные брюки, но уже слегка устаревшего кроя, и, конечно, очки на носу.